И с гордым видом усмехнулся.

«Чего ты хочешь от меня? –

Нахмурясь, голова вскричала. –

Вот гостя мне судьба послала!

Послушай, убирайся прочь!

Я спать хочу, теперь уж ночь,

Прощай!» Но витязь знаменитый,

Услыша грубые слова,

Воскликнул с важностью сердитой:

«Молчи, пустая голова!

Слыхал я истину бывало:

Хоть лоб широк, да мозгу мало!

Я еду, еду, не свищу,

А как наеду, не спущу!»

Тогда, от ярости немея,

Стеснённой злобой пламенея,

Надулась голова; как жар,

Кровавы очи засверкали;

Напенясь, губы задрожали,

Из уст, ушей поднялся пар –

И вдруг она, что было мочи,

Навстречу князю стала дуть;

Напрасно конь, зажмуря очи,

Склонив главу, натужа грудь,

Сквозь вихорь, дождь и сумрак ночи

Неверный продолжает путь;

Объятый страхом, ослеплённый,

Он мчится вновь, изнеможённый,

Далече в поле отдохнуть.

Вновь обратиться витязь хочет –

Вновь отражён, надежды нет!

А голова ему вослед,

Как сумасшедшая, хохочет,

Гремит: «Ай, витязь! ай, герой!

Куда ты? тише, тише, стой!

Эй, витязь, шею сломишь даром;

Не трусь, наездник, и меня

Порадуй хоть одним ударом,

Пока не заморил коня».

И между тем она героя

Дразнила страшным языком.

Руслан, досаду в сердце кроя,

Грозит ей молча копиём,

Трясёт его рукой свободной,

И, задрожав, булат холодный

Вонзился в дерзостный язык.

И кровь из бешеного зева

Рекою побежала вмиг.

От удивленья, боли, гнева,

В минуту дерзости лишась,

На князя голова глядела,

Железо грызла и бледнела.

В спокойном духе горячась,

Так иногда средь нашей сцены

Плохой питомец Мельпомены^[31],

Внезапным свистом оглушён,

Уж ничего не видит он,

Бледнеет, ролю забывает,

Дрожит, поникнув головой,

И, заикаясь, умолкает

Перед насмешливой толпой.

Счастливым пользуясь мгновеньем,

К объятой голове смущеньем,

Как ястреб, богатырь летит

С подъятой, грозною десницей^[32]

И в щёку тяжкой рукавицей

С размаха голову разит;

И степь ударом огласилась;

Кругом росистая трава

Кровавой пеной обагрилась,

И, зашатавшись, голова

Перевернулась, покатилась,

И шлем чугунный застучал.

Тогда на месте опустелом

Меч богатырский засверкал.

Наш витязь в трепете весе́лом

Его схватил и к голове

По окровавленной траве

Бежит с намереньем жестоким

Ей нос и уши обрубить;

Уже Руслан готов разить,

Уже взмахнул мечом широким –

Вдруг, изумлённый, внемлет он

Главы молящей жалкий стон…

И тихо меч он опускает,

В нём гнев свирепый умирает,

И мщенье бурное падёт

В душе, моленьем усмирённой:

Так на долине тает лёд,

Лучом полудня поражённый.

«Ты вразумил меня, герой, –

Со вздохом голова сказала, –

Твоя десница доказала,

Что я виновен пред тобой;

Отныне я тебе послушен;

Но, витязь, будь великодушен!

Достоин плача жребий мой.

И я был витязь удалой!

В кровавых битвах супостата^[33]

Себе я равного не зрел;

Счастли́в, когда бы не имел

Соперником меньшого брата!

Коварный, злобный Черномор,

Ты, ты всех бед моих виною!

Семейства нашего позор,

Рождённый карлой, с бородою,

Мой дивный рост от юных дней

Не мог он без досады видеть

И стал за то в душе своей

Меня, жестокий, ненавидеть.

Я был всегда немного прост,

Хотя высок; а сей несчастный,

Имея самый глупый рост,

Умён как бес – и зол ужасно.

Притом же, знай, к моей беде,

В его чудесной бороде

Таится сила роковая,

И, всё на свете презирая, –

Доколе борода цела –