Волшебные сказки в Африке, хотя и имеют примерно тот же алгоритм развития сюжета, что и наши истории про Иванушку-дурачка и его ещё более глупых братьев, нередко представляют нехарактерный для европейских сказок открытый конец. Например, в одной из историй народов Мозамбика трое братьев принимают долевое участие в спасении прекрасной девушки: один узнал о её кончине из волшебного зеркала, второй обеспечил всем троим транспортировку к месту гибели в волшебной корзине, а третий вернул её к жизни посредством живого порошка. Здесь следует риторический вопрос: кто из троих получит девушку в жёны? Конца у этой истории нет: право решить судьбу спасённой предоставляется аудитории, которая слушает сказку, сидя под вечер у деревенского костра. Именно ради таких дискуссий африканцы и собираются вокруг рассказчика, и сказки-дилеммы, как их называют, остаются весьма популярным жанром по сей день.
Современный рассказчик историй и сказок на площади Марракеша, Марокко
Многие исследователи удивлялись, что сказки африканских народов подчас начисто лишены привычной нам логики повествования. Это, конечно, не так, однако с позиций привычной нам логики к ним подходить бессмысленно. Нас не должно удивлять, например, то, что в ходе сказки герои подчас полностью сменяются, так что в концовке фигурируют совершенно иные персонажи, нежели в начале. Это происходит потому, что сказкам вообще свойственно не иметь ни начала, ни конца: как в России, так и в Африке они могут объединять несколько эпизодов, которые рассказчик комбинирует по своему эстетическому вкусу. При этом он полагается лишь на свою память, а следовательно, может путать героев или забывать завязку истории. Так как в Африке сказки рождались и продолжают существовать как устное творчество, нам не приходится ожидать стройности изложения, характерной для письменно зафиксированных произведений.
Той же причиной можно объяснить и то, что сказка нередко включает абсолютно непонятные, тёмные эпизоды и не ясно, зачем приводимые детали. У озера Виктория записана сказка, в самом начале которой мужчина встречает на дороге женщину, несущую огромный барабан, и женится на ней. Это странное обстоятельство в дальнейшем никак не комментируется, и барабан ни разу более не упомянут, а речь идёт вообще об иных приключениях. Для чего барабан введён в сказку, казалось бы, остаётся загадкой – но это не так. Для сознания архаичного человека он наверняка что-то значил, но мифологическое значение барабана было с веками утеряно, забыто, он остался лишь следом, по которому специалисты обязательно смогут истолковать давно утерянные мотивы и аспекты африканской мифологии, равно как и детали жизни далёкого африканца.
Многие неясности следует списать на трудности перевода, недопонимание и неточную запись, тем более что до недавнего времени путешественники не пользовались в Африке ни звукозаписывающей аппаратурой, ни даже синхронной письменной фиксацией, а воссоздавали истории по памяти. Некоторые эпизоды и явления, несомненно, приведены в литературе в «европейском» толковании, которая весьма далека от традиционной африканской ментальности. Непоследовательность и нелогичность традиционной сказки следуют в основном из непонимания, ведь самим жителям Африки их сказки кажутся вполне ясными.
Большое распространение в Африке имеют сказки о происхождении тех или иных существ, их характеров, явлений или отношений, преимущественно в животном мире. Такие сказки, которые принято называть этиологическими, объясняют, откуда у жирафа взялась такая длинная шея, почему игуана живёт у воды, а ласточка в небе, отчего у медоеда такой резкий запах. Суахили Восточной Африки хорошо знают, по какой причине змея ползает по земле: ведь она одолжила свои ноги многоножке, которая желала от души поплясать на чьей-то свадьбе. Многоножка отдала змее в залог свои глаза, но обратный обмен так по сей день и не состоялся. А в Западной Африке всем хорошо известно, что, когда животным раздавали хвосты, шёл дождь, и Заяц решил остаться дома, попросив получить свой хвост Леопарда. Самые разные явления окружающей природы объясняются, чтобы у взрослеющего человека не оставалось никаких вопросов об их происхождении.
Этиологические сказки по жанру уже довольно близко перекликаются с мифами о происхождении. Истории о появлении человека, животных, растений, рек и озёр, животных и птиц, даже облечённые в форму сказки, представляют собой образцы древней мифологии, с помощью которой африканцы объясняли себе окружающий их миропорядок. Но миф, как уже говорилось, сложнее сказки тем, что он узаконивает существующее положение в природе и обществе, выстраивает систему религиозных верований и не подвергается сомнениям в традиционном обществе. В мифах более заметное место занимают божества, духи предков, другие сверхъестественные существа. Многие известные нам религии обладают более или менее обширной мифологией, стоит вспомнить хотя бы древнегреческий цикл о богах Олимпа или Библию, трактующую сотворение мира и всего сущего с помощью традиционных для Ближнего Востока мифов. Кузница богов, как известно, во все времена находилась на Земле, и Африка не является исключением.
ГЕРАКЛ И ХЛАКАНЬЯНА
О Чака! О тот, кто сварил ведьму Нтомбази в горшке, который она предназначала для него! Из эпической песни зулу
Эпос – высшая ступень развития африканского устного творчества. Ещё столетие назад западные учёные убеждали себя и других, что никаких эпических циклов, подобных европейским «Песни о Нибелунгах» или «Калевале», в Тропической Африке существовать не может, что эта форма фольклора, как и все остальные достижения, была принесена сюда более цивилизованными европеоидными народами. Сегодня доказано, что эта точка зрения не имеет отношения к действительности. Там, где зарождались ранние государства, формировались целые эпические циклы. Помимо манденского эпоса о Сундьяте и конголезских мифах о Лианже и его предках, это предания о Фаране у сонгаи долины Нигера, эпический цикл сказаний о Лионго-Фумо, родившийся в городах суахили в Восточной Африке, южноафриканские песни о вожде зулусов Чаке. А сколько таких эпосов не дошло до наших дней просто потому, что никогда не были записаны! Для историков Африки эпические истории о героях былых времён являются, конечно, бесценными, ведь они хранят память о реально существовавших правителях или воинах далёкого прошлого. Да, они редко отражают реальность без гипербол. Но ведь героям во всём мире приписывают неординарные способности, обычно гипертрофированные. Как и в случае с Гераклом, Ахиллом или Христом – героями средиземноморской мифологии, – рождению африканских героев сопутствуют чудесные обстоятельства. Необычный человек просто не может родиться обычным способом. Зулусский герой Хлаканьяна, например, начал говорить ещё до того, как был рождён, а герой Итонде из мифа народа нкундо мог выходить из чрева матери и возвращаться обратно. Раянгомбе у хима сразу же после своего появления на свет съел целого буйвола. Что касается Бокеньяны, героя-предка народа нанди, то он стал продуктом настоящего непорочного зачатия: его мать обварила кипятком голень, откуда и появился чудесный младенец.
Детство героя может быть разноплановым. Некоторые растут с волшебной скоростью и в младенческом возрасте забрасывают в небо копьё, которое возвращается только через три дня. Другие, напротив, физически или умственно недоразвиты (вспомним ранние годы нашего Ильи Муромца) и становятся предметом насмешек сограждан, которым вскоре придётся дорого поплатиться за это.
Хорошим примером эпического героя является Сундьята Кейта, основатель империи Мали, о котором мы уже упоминали в главе «История». Знаменитый эпос народов манден в Западной Африке хорошо помнит самые чудесные моменты его биографии.
Сундьята был рождён вождём и чудесной женщиной-буйволом Соголон. Рождение его сопровождалось знамениями: чёрные тучи закрыли солнце, раздались удары грома, полил дождь. Ребёнком он был немощным калекой – до семи лет едва волочил ноги. Но когда настало время, Сундьята встал и пошёл шагами великана. Посланный за листьями баобаба, он вырвал дерево одним взмахом руки, взвалив его на плечи. Его лук никто не мог натянуть. Он стал вызывать зависть других наследников вождя и был вынужден бежать из своей страны. В изгнании Сундьята в совершенстве овладел военным искусством и был обучен магии. Призванный своим народом, он возглавил борьбу с завоевавшим страну колдуном-кузнецом Сумаоро. Проблема заключалась в том, что Сумаоро был неуязвим для оружия: он ловил стрелы, пущенные в него Сундьятой, а копья запросто отскакивали от его груди. Он мог принимать 69 различных обличий: в разгар битвы ускользал от врагов, превращаясь в муху либо и вовсе растворяясь в воздухе. Сундьяте удалось одолеть Сумаоро лишь после того, как он узнал от своей сестры, жены врага, что того может сразить только стрела с наконечником из шпоры белого петуха – тотема Сумаоро. Победив колдуна, Сундьята восстановил правление своей династии и создал великую империю Мали.
