«баба» (sissy) носит еще более негативную оценку, чем ярлык «девчонка-сорванец». У девочек

может быть больше «мальчишеских игрушек», чем у мальчиков «девчачьих». Есть ряд «маль-

чишеских поступков», которые могут совершить и девочки, но для мальчиков любые

«отклонения» в сторону «девчоночьих поступков» невозможны.

Героини детских американских сериалов. — Прим. ред.

204

Эта асимметрия, переходящая на другие виды гендерно маркированных игр, указывает на то, что

мужественность оказывается намного более жесткой ролевой конструкцией, чем женственность, а

также на то, как эта жесткость становится частью принудительных механизмов ролевой

социализации. Ген-дер — не просто выражение того, что является «правильным» и

«соответствующим»; скорее, наши культурные определения того, что является правильным и

соответствующим, получены из знаний взрослых людей о мире и частично зависят от того, кто

диктует эти правила. Детская игра в сжатом виде выражает и содержит ожидания тендерного

неравенства, которые и передаются дальше, в процесс тендерных отношений уже во взрос-

зб лои жизни .

Мальчик и девочка понимают неравенство между женщиной и мужчиной, но они также

понимают, что статус «менее равной» дает девочке немного больше свободы в области кросс-

гендерно-го (не соответствующего ее полу) поведения, из-за ее принадлежности к женскому

тендеру. Девочки считают, что им надо вести себя лучше, чем мальчики, и многие девочки

утверждают, что предпочли бы быть мальчиком, чем девочкой. Наоборот, мальчики считают, что

быть девочкой — хуже, чем смерть. «Если бы я был девочкой, — сказал один третьеклассник, —

все были бы лучше меня, потому что мальчики лучше, чем девочки».

Подобные утверждения заставляют нас вздрогнуть, потому что они показывают, как глубоко

взаимосвязаны тендерные различия и тендерные неравенства и как первое служит оправданием

второго. Этот маленький мальчик, подобно миллионам других, понял, что его статус в мире

зависит от его способности дистанцировать себя от женственности. Преувеличивая тендерное

различие, он снова и снова утверждает СЕ*эй более высокий статус. В значительной степени

именно в обычных, ежедневных событиях семейной жизни дети познают, что такое «быть

мальчиком» или «быть девочкой». Именно через те же самые события тендерное неравенство

воспроизводится дальше в нашей взрослой жизни среди женщин и мужчин. «Детские взаи-

модействия — это не подготовка к жизни, — приходит к выво-ДУ социолог Барри Торн. — Они

— сама жизнь»37.

Тендерная политика домашнего труда и ухода за детьми

Мы исторически переживаем фундаментальное преобразование семейной жизни. Возможно,

самым большим социальным

205

воздействием, которое семья должна была «переварить», оказался приход женщин на рынок

труда. Это, пожалуй, самое глубокое и драматическое социальное изменение в американском

обществе в XX в., которое привело к преобразованию других социальных институтов. То, что

женщина теперь работает вне дома, воспринимается как само собой разумеющееся, как часть

ее экономической потребности и амбиций, и это оказывает огромное влияние на жизнь

современной семьи. Некоторые хотели бы вернуть времена 1950-х гг., возвратиться к

довольно необычной и недолговечной форме семьи того периода как к некоей норме. Вряд ли,

однако, большинство современных мужчин этого захотят, не говоря о большинстве женщин,

которые сегодня работают вне дома, потому что хотят этого и потому что вынуждены делать

это, — а также потому, что это хорошо и для них, и для их мужей, и для

их детей.

Работающие матери говорят о более высоком уровне чувства собственного достоинства и

меньшей угнетенности, в отличие от домохозяек. Тем не менее, они меньше удовлетворены

своим браком, чем их мужья, которые, в свою очередь, оказываются более счастливыми, чем

мужья традиционных домохозяек. Почему так? Частично потому, что для женщины рабочая

нагрузка фактически увеличивается за счет домашней, в то время как мужчина, при том что

объем домашних работ, сделанных для него женой, остается почти прежним, только радуется

повышению уровня жизни семьи благодаря дополнитель-

•

JQ

ным заработкам жены .

Так что женщины сегодня работают больше, но семейной жизнью наслаждаются меньше.

Возможно, одна из причин, по которой женщины чувствуют себя утомленными и несчастны-

ми, скрывается в их ответственности за то, что социолог Арли Хохшильд назвала «второй

сменой», т.е. работу по дому и воспитание детей, которые являются необходимой частью

семейных функций. Выход женщин из дома на рынок труда не сопровождался сопоставимым

по масштабам входом мужчин в домашнюю сферу. Преобразование американской жизни

благодаря женщинам на рынке труда — это «остановленная революция», революция, которая

теперь зависит от изменений в мужских установках и поведении.

В 1970г. молодая феминистка описала то, что она назвала «политикой домашнего труда». В

духе феминистского лозунга «личное является политическим» Пэт Мэйнарди утверждала, что

разделение сфер, характеризовавшее традиционную семью,

206

превратило домашние обязанности в «женскую работу». Этот процесс является отражением

мужского доминирования, а не выражением некой биологической предрасположенности жен-

щины к стирке или мытью посуды. Женщина делает работу по дому и воспитывает детей

потому, что ей приходится это делать, а не потому, что она этого хочет, или в силу некоего

изначального генетического плана, писала Мэйнарди. Мужчины же не выполняют домашнюю

работу потому, что им удается этого избегать39.

Мало кто в действительности любит заниматься домашней работой. «Женская работа никогда

не кончается, счастлива та, чьих сил хватает продержаться до последнего луча [солнца]», —

написала Марта Мур Боллард в своем дневнике в 1795 г. Почти столетие спустя Мэри Халлок

Фут писала: «Каждый день я разрываюсь на кусочки, умираю, меня пожирают, и от меня тре-

буется на следующий день снова воссоединиться в целое, и так каждый день, и я никогда не

бываю одна ни единой минуты». В 1881 г. Элен Кэмпбелл писала, что весенняя уборка была

«ужасом для всех, и прежде всего для джентльменов, которые возмущались с начала до

конца». Возможно, Эмили Дикинсон высказалась про женский труд лучше всего, используя

страдательный залог. «В доме сейчас все чистят, — написала она. — Я предпочитаю

эпидемию чумы». (Конечно, не она лично занималась уборкой; Бриджит и другие слуги

просто нарушили ее покой40.)

Проделано много исследований по изменению паттернов домашней работы, ухода за детьми и

разного объема вложений в семейную жизнь. Кто выполняет какие работы? Как люди

принимают решения? Делают ли мужчины по дому больше, чем прежде? Можно ли их

поощрить/попросить,'обольстить/заставить сделать больше? Статистика по вопросу участия в

делах семьи выявляет ведущий паттерн: большинство исследований, как вы убедитесь,

показывает, как мало изменилось участие мужчин в семейной жизни. В одном отношении, тем

не менее, оно изменилось резко и полностью. Тридцать лет назад отец не присутствовал при

рождении своего ребенка; сегодня более 90% отцов находятся рядом с роженицей во время

появления ребенка на свет. Если мужчина хочет изменить свое участие в делах семьи, то, как

показывают исследования, он способен сделать это быстро и относительно легко41.

Но если говорить об остальных аспектах такого участия, например домашней работе, данные

говорят о том, что здесь мало что изменилось. Фактически все исследователи пришли