стали походить на то, что традиционно отождествляется с «женской» моделью близких

отношений, то сексуальность стремительно «маскулинизируется». «Маскулинизация секса»,

т.е. стремление к чистому удовольствию, преувеличенное внимание к оргазму, множество

сексуальных партнеров, интерес к сексуальным экспериментам и отделение секса от любви,

— явилась отчасти результатом соответствующих технологических изменений (от контроля за

рождаемостью до Интернета), отчасти следствием сексуальной революции, обещавшей

большую сексуальную свободу с меньшими эмоциональными и физическими последствиями.

Главным итогом сексуальной революции был отказ от викторианского двойного стандарта,

бывшего, по сути, лишь версией межпланетной тендерной теории XIX в. Согласно авторам

того времени, женщины и мужчины относились к разным биологическим видам. Знаменитый

французский историк Жюль Мишле писал в 1881 г.*:

«[Женщина] все делает не так, как мы [мужчины]. Она думает, говорит и действует по-

другому. Ее вкусы отличаются от наших вкусов. Даже кровь у нее течет в венах не так, как у

нас, —- время от времени кровь мчится через ее тело подобно пенящемуся горному потоку...

Она ест не как мы — не так

Ошибка автора, поскольку Ж.Мишле умер 9 февр. 1874 г. Прим. ред.

343

много и не те же самые блюда. Почему? В основном потому, что она переваривает все не так,

как мы. Переваривание ею пищи каждое мгновение омрачено только одним — женщина

тоскует этими самыми кишками. Глубокая чаша любви (которую называют женским тазом) —

это море меняющихся эмоций, пре-пятствущих регулярности пищевой функции»1.

Секс неизменно считался вредным, нездоровым и безнравственным для женщин, а для

мужчин — не только приемлемым, но и полезным. «Большинство женщин (к их счастью) не

слишком обеспокоены сексуальными чувствами», — писал один врач (понятно, мужчина) в

1890-е гг. 2

Даже когда после Второй мировой войны Альфред Кинси предпринял свои пионерские

исследования сексуального поведения, двойной стандарт все еще не сдавал своих позиций.

Кинси писал в 1953 г.:

«Мы еще не поняли, насколько похожими могут быть сексуальные реакции женщин и мужчин

идо какой степени они могут различаться. Мы сохранили старые традиционные взгляды, что

женщина медленнее отвечает на чувство, что на теле женщины больше эрогенных зон, что

женщинам свойственно более раннее сексуальное развитие, и придерживаемся представлений

о фундаментальных различиях в природе оргазма женщин и мужчин, о большей

эмоциональности сексуального поведения женщины и других убеждений, которые не

основаны на научно собранных данных и кажутся неправильными. Теперь оказывается, что

сама метода, положенная в основу руководств по вступлению в брак, и древних, и

современных, породила некоторые различия, которые мы теперь считаем неотъемлемыми

свойствами женщин и мужчин»3.

Кинси полагал, что мужчинам и женщинам свойственны одинаковые физиологические

реакции, но на мужчин сильнее влияют психологические факторы. Обратите внимание на его

утверждение, что именно советы экспертов фактически порождают многие различия между

женщиной и мужчиной. Исследование учебников по гинекологии, изданных между 1943 и

1972 гг., это подтверждает. Во многих учебниках утверждается, что женщина не способна

испытать оргазм во время полового акта. Один автор писал, что для женщины «сексуальное

удовольствие совершенно неважно иона его не испытывает»; другой писал о «почти всеобщей

фригидности женщин». Учитывая сказанное, неудивительно, почему женщинам

рекомендовали симулировать оргазм: они же не способны по-настоящему его испытать!

«Следует рекомендо-

344

вать женщинам воспользоваться невинным симулированием; фактически многие женщины,

желая доставить удовольствие мужьям, научились прибегать к такому безобидному обману»,

— так рекомендовалось в учебнике гинекологам решать проблемы своих пациенток4.

Двойной стандарт сохраняется и сегодня, возможно, в меньшей степени в том, что мы делаем,

чем в том, как мы думаем о том, что делаем. В результате сексуального эпизода мужчина

приобретает уважение, женщина — его теряет: он — самец, одержал еще одну победу; она —

потаскуха, «слаба на передок». Юношу учат тому, как вступить в половой контакт; девушку

— как помешать его попыткам. «Вся игра направлена на то, чтобы заставить девушку

отдаться, — говорил один юноша социологу Лилиан Рубин. — Ты ждешь, что она будет

сопротивляться; ей это необходимо делать, чтобы не потерять репутацию. Но ты

продолжаешь добиваться. Отчасти это возбуждает, когда ты трогаешь, тебя трогают, но надо

признать, что дело и в победе тоже, и в том, что ты расскажешь парням в школе наследующий

день». «Я думал, что должен желать этого как можно чаще, — вспоминал другой мужчина. —

Думаю, потому, что если ты — парень, то все думают, что ты все время хочешь»5.

Двойной стандарт в сексуальных отношениях — это не просто разные, но равные сценарии

сексуальности, один — для марсиан, а другой — для жительниц Венеры. Двойной стандарт

сексуальности сам по себе — продукт тендерного неравенства, сексизма — основанного на

тендере неравенства в распределении власти. Тендерное неравенство усиливается благодаря

нашим мыслям о том, что мужчины более сексуальны, чем женщины, что мужчины всегда

стремятся к сексуальным победам для доказательства своей мужественности, а женщины —

точнее, «леди» — либо не имеют сильных сексуальных чувств, либо должны постоянно их

контролировать, чтобы не потерять честь. С такими взглядами секс становится не средством в

развитии отношений, а соревнованием, в котором в сексуальном удовольствии видят его

победу над ее сопротивлением. Сексуальность становится, по выражению адвоката Кэтрин

Мак-киннон, придерживающейся феминистских взглядов, «опорой тендерного неравенства»6.

Женщин с детства учат, что сексуальная активность, или «неразборчивость», нарушают

нормы женственности. Конечно, эти правила поддерживаются не только мужчинами, но и

другими женщинами; они поддерживаются такими институтами, как

345

церковь, государство, школа. Интерес к сексу превращает хороших девочек в плохих, так что

большинство женщин принимают культурный стандарт сексуального минимализма —

меньше партнеров, меньше поз, меньше удовольствия, меньше секса без любви. Такая

идеология заставляет женщину ждать своего Прекрасного Принца, который освободит ее из

плена, пробудит нежными поцелуями и выпустит наружу ее страсть, бурлящую за внешней

сдержанностью.

Двойной стандарт сексуальности намного жестче, чем любое идеологическое различие в

мужской и женской моделях дружбы и любви. В результате в сексуальности мы находим

самые сильные тендерные различия. Примеры различных сценариев имеются в большом

количестве, начиная с того, о чем мы думаем, чего хотим и что фактически делаем. Например,

что мы понимаем под словом «секс»? Когда женщина и мужчина произносят слово «секс»,

они часто подразумевают разные вещи. В одном исследовании моногамным

гетеросексуальным парам в возрасте 45—46 лет задавали вопрос: «Сколько раз вы занимались

любовью на прошлой неделе?» Обнаружено, что мужчины сообщают о большем числе

эпизодов, чем женщины. О чем это говорит? О хорошей памяти? О хвастовстве мужчин? О

тайных встречах? Об удовольствиях в уединении? Когда исследователи стали выяснять,

оказалось: причина различия в том, что женщины и мужчины по-разному понимают, что

значит «заниматься любовью». Женщины считали эпизоды, а мужчины — количество своих