– Хорошо!

Мы взялись за ручки и пошли в гараж.

«Съешь лимон, помогает от таких идиотских улыбок», – мрачно буркнул голос.

«Сам его ешь!» – счастливо отозвалась я.

«А чего я? Это ты у нас рохля, во всем ему уступаешь, он из тебя веревки вьет!»

«Ну и пусть!»

«Дура!»

«Сам такой!»

«Обзывайся, – мрачно предрек голос. – Вот когда он тебя бросит, тогда попомнишь!»

«И с чего бы ему меня бросать?» – удивилась я.

«Так ведь, чем меньше мы мужчину любим, тем больше нравимся ему! А ты ему по сто раз на дню в любви признаешься!»

Я задумалась. Может, он не так уж неправ?

Любимый наклонился, чмокнул меня в щечку и я тут же про все забыла.

«Дура!», – горько сказал на прощание голос.

По пути мы с Дэном болтали о всяких пустяках и украдкой целовались, когда машина притормаживала на светофорах.

За пару кварталов от дома Прасковьи, где мы сегодня собирались, я одумалась. У Прасковьи же дочь незамужняя, а сама она – спец по приворотам! Не-ет, выйду-ка я лучше подальше, пройдусь пешочком от греха подальше. Показывать сейчас Дэна озабоченной поисками жениха мамаше – все равно, что помахать перед носом голодной собачки шматом парной свининки. Собачка, конечно же, ее тут же сожрет и не подавится, а я останусь без оной, да еще и покусанной.

– На остановке меня высади, – попросила я.

– Да нет уж, довезу! – воспротивился любимый.

– Мне надо еще в магазин зайти, того-сего подкупить, да и пройтись хочу, целыми днями дома сижу! – нежно улыбнулась я ему.

Он притормозил, я открыла уже дверь и помахала любимому:

– Пока, через пару часов позвоню.

– А поцеловать на прощание? – укоряюще сказал он и полез целоваться.

Ух! Целовал он меня, словно в последний раз. И все бы хорошо, но тут позади меня раздался скрипучий голос:

– Марья, ты ль это?

Я аж вздрогнула. Резко оторвавшись от Дэна, я обернулась и наткнулась на чопорно-возмущенный взгляд Святоши, ведьмы из наших.

– Блудодействуем? – осведомилась она.

– Не, что вы, – тут же открестилась я, и отчего-то покраснела.

– Ты нас не познакомишь, Магдалина? – ухмыляясь, спросил Дэн.

«Ну щаз!», – мрачно подумала я. У Святоши тоже дочка незамужняя, разведенка с двумя детьми. И привороты Святоша тоже делает не в пример мне крепче.

– Созвонимся! – буркнула я и не оглядываясь вылезла из машины.

– Это кто? – осуждающе взглянула на меня Святоша из-под черного платка, повязанного под самые брови.

– Да так, – неопределенно махнула я рукой.

– О горе, горе Вавилону, – страдальчески воскликнул басовитый голос сбоку. Я покосилась и увидела попа. Самого натурального.

– А это кто? – в свою очередь вопросила я Святошу.

– Диакон Филарет, – со значением сказала она.

Я оглядела того диакона с ног до головы и осмотром осталась недовольна. Наверное, потому, что мне не нравятся тощие мужчинки с козлиной бородкой и выцветшими глазами. Одет он был в черную рясу и смешную шапочку. И отчего тот же батюшка Иоанн из Знаменского собора в рясе выглядит как воин Христов, а этот – словно украл женское платье и зачем-то его надел?

– Магдалина, – представилась я ему.

– И имя у тебя, как у библейской блудницы, – покачал он головой.

– Вы уж простите, но Мария Магдалина была к самому Христу приближена, так что не думаю, что мне надо этого имени стыдиться, – хмыкнула я.

– Но позвольте, это не умаляет того факта, что она спала с мужчинами, брала с них деньги, – возмущенно завопил батюшка.

– Я денег с мужчин за секс точно не беру, – заверила я его и обратилась к Святоше: – Лора, ты вообще как тут оказалась? На семинар никак идешь?

– На автобусе приехали с батюшкой Филаретом, спешим на этот ваш… семинар, – поджав губы, ответила та. – Выходим – а тут такое безобразие!

– Ясно! – покивала я. – Ну, я пошла, мне еще подготовиться надо к выступлению, так что уж извини, вперед вас побегу.

И не дожидаясь ответа, повернулась и быстрым шагом припустила от них.

По пути я мрачно размышляла, отчего общение с Лорой, самой светлой из нас, белых ведьм, вечно оставляет неприятный осадок. Ведь Лора – истинно верующий человек, этого у нее не отнимешь. Она очень скромно живет, практически все деньги отдает на церкви и монастыри, никогда не пропускает обедни. В объемистой хозяйственной сумке она всегда держит несколько православных книг, и читает их каждую свободную минутку. Правда, если в это время около нее есть кто-то посторонний, то ему тоже приходится читать, вернее – слушать чтение. И вроде бы да, Лора Божий человек, за что ей надо оказать почет и уважение, но отчего она у меня вызывает лишь глухое раздражение?

Прасковья сидела на кухне, рядом пили чай из кружек в синий горох почти все наши ведьмы.

– Приветствую вас, сестры, – несколько удивленно сказала я с порога.

– Приветствуем и тебя, Мария, – разноголосо отозвались они.

– Заходи, Марьюшка, я вон пирожков нажарила, – добродушно пригласила меня к столу хозяйка.

Я присела, тут же получила полную чашку душистого чайку и поинтересовалась:

– А вы чего это так рано? Я думала, еще никого и нет.

– Мы в лес за Колосовку ходили по травы, – охотно поведала Ирина, – кивнув на корзины в углу. – Тебя ждали, да ты так и не пришла! А ведь договаривались!

И верно – ведь в прошлые выходные был разговор сегодня сходить в лес, лекарственных травок добыть! Ох, как плохо-то, что я забыла! Одной до того неохота тащиться. А трав все равно надо набрать, и срочно, лето уж кончается…

– Склероз прогрессирует, – расстроено произнесла я. – Ну как я могла забыть!

– Да не переживай! – пожевала губами Пелагея, самая старая из нас. – Лора тоже с нами не ходила, вот вместе с ней и сходите.

– Спасибо, – скептически хмыкнула я. – Я уж тогда как-нибудь одна!

Входная дверь хлопнула, и мы из кухни увидели две черные фигуры в прихожей.

– Кто это? – прошепелявила Пелагеюшка.

– Свят-свят, она чего, рехнулась, попа сюда притащить, – в изумлении пробормотала я.

Дело в том, что хоть наша волшба и творится именем Христа, а печать ставится именем Пресвятой Троицы, но находятся такие батюшки, что считают нас бесовками. И диакон Филарет был первым обвинителем.

– Приветствую вас, сестры, – проскрипела с порога Лора.

– Приветствуем, – недоуменно отозвались ведьмы, во все глаза глядя на батюшку.

Лора с попом как ни в чем ни бывало прошли на кухню, сели и Святоша удовлетворенно объявила:

– Вот, привела я батюшку Филарета, что бы посмотрел он, чем вы тут занимаетесь.

Ведьмы в ошеломленном молчании смотрели на нее.

– Лор, прости, ты сегодня что пила? – скучным голосом осведомилась я.

– Чего? – воззрилась она на меня.

– Ну тогда объясни, с каких это пор церковь нас инспектирует?

Мы с ведьмами выжидающе на нее уставились.

– Все мы под Богом ходим, да только вы в грехах погрязли, про Бога забыли, молитв не творите, и черти у вас на подхвате! Вот ужо я диакона Филарета привела, пусть он вас усовестит. Он – человек святой…

– Ага, а мы тут все – грешницы, – понятливо покивала я головой. – Так чего же ты сама-то, святая женщина, к нам ходишь?

– На путь истинный вас наставить пытаюсь! – благочестиво отозвалась она.

– Лора, ты чепуху мелешь, уж прости меня, – возмутилась Ольга из Южного микрорайона. – Во-первых – Марья права, и церкви мы не подчиняемся. Во-вторых, ты чего, скандала хочешь, что его привела?

– Готов принять мученичество за веру, – немедленно возвестил поп.

– Чего-чего, милок, ты тама глаголешь? – подслеповато прищурилась на него Пелагея.

– Говорит, что думает, что мы его бить будем, – хмыкнула Прасковья.

– От вас, грешниц, всего ожидать можно, – обвиняюще сказала Лора.

– Что-то я себя грешницей не сильно ощущаю, – развела я руками.

– Совсем ты, Лора, рехнулась, – высказалась Галина, до сего молчавшая.

– Вот вы как? – уперла Лора рук в боки. – Значит, все на одну, да?