Запели молодцы: кто в лес, кто по дрова

          И у кого что силы стало.

          В ушах у гостя затрещало

          И закружилась голова.

«Помилуй ты меня, – сказал он с удивленьем, —

     Чем любоваться тут? Твой хор

               Горланит вздор!» —

«То правда, – отвечал хозяин с умиленьем, —

          Они немножечко дерут;

Зато уж в рот хмельного не берут,

          И все с прекрасным поведеньем».

                         —

          А я скажу: по мне, уж лучше пей,

               Да дело разумей.

ЛАРЧИК

     Случается нередко нам

     И труд и мудрость видеть там,

     Где стоит только догадаться

          За дело просто взяться.

                         —

К кому-то принесли от мастера Ларец.

Отделкой, чистотой Ларец в глаза кидался;

Ну, всякий Ларчиком прекрасным любовался.

Вот входит в комнату механики мудрец.

Взглянув на Ларчик, он сказал: «Ларец с секретом,

          Так он и без замка;

А я берусь открыть; да, да, уверен в этом;

     Не смейтесь так исподтишка!

Я отыщу секрет, и Ларчик вам открою:

В механике и я чего-нибудь да стою».

     Вот за Ларец принялся он:

     Вертит его со всех сторон

          И голову свою ломает;

То гвоздик, то другой, то скобку пожимает.

     Тут, глядя на него, иной

          Качает головой;

Те шепчутся, а те смеются меж собой.

     В ушах лишь только отдается:

«Не тут, не так, не там!» Механик пуще рвется.

     Потел, потел, но наконец устал,

          От Ларчика отстал

И как открыть его, никак не догадался:

          А Ларчик просто открывался.

ВОЛК НА ПСАРНЕ

Волк ночью, думая залезть в овчарню,

               Попал на псарню.

     Поднялся вдруг весь псарный двор.

Почуя серого так близко забияку,

Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;

     Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»

     И вмиг ворота на запор;

     В минуту псарня стала адом.

          Бегут: иной с дубьем,

               Иной с ружьем.

«Огня, – кричат, – огня!» Пришли с огнем.

Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом,

     Зубами щелкая и ощетиня шерсть,

Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;

     Но, видя то, что тут не перед стадом

          И что приходит наконец

          Ему расчесться за овец,

               Пустился мой хитрец

               В переговоры

И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум?

          Я, ваш старинный сват и кум,

Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;

Забудем прошлое, уставим общий лад!

А я не только впредь не трону здешних стад,

Но сам за них с другими грызться рад

          И волчьей клятвой утверждаю,

     Что я…» – «Послушай-ка, сосед, —

          Тут ловчий перервал в ответ, —

          Ты сер, а я, приятель, сед,

     И волчью вашу я давно натуру знаю;

          А потому обычай мой:

     С волками иначе не делать мировой,

          Как снявши шкуру с них долой».

И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

СВИНЬЯ

Свинья на барский двор когда-то затесалась;

Вокруг конюшен там и кухонь наслонялась;

     В сору, в навозе извалялась;

В помоях по уши досыта накупалась:

          И из гостей домой

          Пришла свинья свиньей.

«Ну, что ж, Хавронья, там ты видела такого? —

          Свинью спросил пастух. —

          Ведь идет слух,

Что всё у богачей лишь бисер да жемчуг;

А в доме так одно богатее другого?»

Хавронья хрюкает: «Ну, право, порют вздор.

     Я не приметила богатства никакого:

     Все только лишь навоз да сор;

А, кажется, уж, не жалея рыла,

          Я там изрыла

     Весь задний двор».

                         —

Не дай бог никого сравненьем мне обидеть!