— Сэр Джеффри! А где жил Стенгель?

— Что? — токсиколог раздраженно дернул усами. — Ну… на Кенион-стрит… Западная 641, кажется. А почему вы спрашиваете?

Стив повернулся к карте.

— Кенион-стрит! — воскликнул он. — Я так и думал! В самом центре зоны поражения! Сэр Джеффри… — Стив вдруг резко рассмеялся, — …если кто-нибудь спросит меня, скажите, что я пошел вернуть трубку ее владельцу!

И прежде чем доктор успел его остановить, Стив сбежал по лестнице и выскочил на улицу.

ПРОШЕЛ ЦЕЛЫЙ час, прежде чем Стив Ингрем сумел добраться до края зоны эпидемии. Лицо его было бледным, но решительным, карманы пальто распухли от каких-то пакетов. Мгновение он глядел на небольшую заставу с пунктом Красного Креста и машинами «Скорой помощи», затем, свернув на Кройдон, углубился в тихие, безлюдные улицы зоны поражения.

Глазам его представилось чрезвычайное опустошение. Ряды зданий, некоторые, причем, стояли невредимые, если не считать упавших карнизов и разбитых окон, а от других остались лишь кучи щебня. В тех местах, где обрушилось метро, в земле открыли зловещие пасти провалы, а электропровода змеились, точно гигантские змеи, готовые ужалить неосторожного путника.

Стив уже углубился в зону эпидемии на несколько кварталов, когда почувствовал жжение во рту и в носу. Остановившись, он достал из кармана два пакета, в одном, картонном, был белый порошок, а в другом рулончик влажного бинта. Стив уже посыпал бинт порошком, когда услышал позади шаги.

— Стив! — прокричал знакомый голос. — Ты не можешь туда идти! Это просто самоубийство!

— Мона! — он резко обернулся и испуганно увидел бледное, красивое лицо девушки. — Откуда ты узнала?..

— Мне сказал папа. — Она схватила его за руку. — Никто не сможет прожить больше часа в зоне, Стив. Возвращайся, пока еще есть такая возможность!

— Я не могу, — упрямо покачал он головой. — Если я отыщу Стенгеля, то сумею узнать о причинах желтой смерти. Я должен идти дальше!

— Если так, то я иду с тобой, — смело заявила девушка. — Стив, вопрос победы или поражения в этом деле жизненно важен для всех нас!

— Ладно, — кивнул он, восхищенный храбростью Моны. — Не снимай это, независимо от того, что произойдет. — Он взял бинт, тщательно покрытый белым порошком, и обернул вокруг ее головы, закрыв нос. — Дыши через бинт и не открывай рот.

Мона кивнула, с любопытством глядя, как он готовит второй бинт и обертывает им свою голову. Потом они направились на юг, в центр зоны эпидемии.

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ЭТОЙ прогулке отштамповались в памяти Моны серией ярких, обрывистых картин. Темные улицы, выпуклая луна, полускрытая дымом, ужасные опустошения в недавно еще густонаселенном районе. Трупы, лежащие то тут, то там в развалинах… некоторые пожелтевшие, загноившиеся, изъеденные болезнью… некоторые — просто одетые в обрывки одежды скелеты.

Раз, проходя мимо пустого бакалейного магазина, они увидели скрюченных, худых существ, шаривших лапами по полкам в поисках еды. Живые существа, но уже не люди, с красными глазами, сверкающими через путаницу волос. Разрушительное воздействие эпидемии превратило их в мрачную пародию на живых мертвецов. Невнятно бормоча и временами издавая крики, они набивали рты, из которых текла пена, консервированными деликатесами, и дрались, точно звери, за самые лакомые кусочки. Потом много месяцев Мона не могла забыть их яростный вой и безумный хохот.

Прошел почти час, но Стив упорно шагал вперед, руководствуясь уличными знаками. Глаза девушки начали болеть, кожа горела. Дважды они едва избежали смерти, когда рядом внезапно рушились здания, а один раз загорелась бензозаправка и, тут же взорвавшись, обдала их ливнем горящих угольков. Но Стив шел вперед.

Мона уже шаталась от усталости, когда Стив вдруг схватил ее за руку и жестом велел остановиться. Перед ними стоял дом, темный, пустой, но все же странным образом единственный уцелевший в целом ряду таких же домов.

Скользя из тени в тень, Стив и Мона подкрались к этому большому, мрачному зданию. Когда они приблизились, то увидели несколько странных вещей. Во-первых, строительный раствор между кирпичами блестел, как стекло. Какое-то защитное покрытие, решил Стив. Во-вторых, окна старого дома были плотно заперты и зашпаклеваны. Внимание Стива также привлек дым над крышей. Перелетая по воздуху от ближайшего пожарища, облака дыма над этим домом внезапно скручивались и завихрялись, словно попадая во власть могущественных сил. Они походили на черных драконов, корчившихся в муках на фоне освещенного огнем неба. Мона озадаченно смотрела на них, когда Стив заговорил.

— Пойдем, — сказал он. — Нам нужно внутрь.

Она прошла за ним через улицу, затем увидела, как он достает из развалин толстый металлический прут. Втиснув его острый конец между рамами, Стив навалился и открыл окно.

— Сюда! — Он помог Моне влезть в окно. — Тихо!

Через мгновение он присоединился к ней и тщательно закрыл окно.

Комната была небольшой и темной, поскольку снаружи смеркалось. Очевидно, это был какой-то кабинет. Стив зажег спичку и глянул на стопки бумаг на столе.

— Смотри-ка, — сказал он, рассматривая блестящий стальной нож для бумаг, поверхность которого совершенно не потускнела. — Теперь можно снять бинты! Воздух здесь чистый! Обрати внимание на эти документы! Из главного управления гестапо в Берлине! Но ведь Стенгель приехал в эту страну, утверждая, что вынужден был бежать из Германии по политическим причинам! Он…

Скрип двери заставил его замолчать и резко обернуться. В дверях стоял, вежливо улыбаясь, доктор Стенгель.

Глава III. Пленники

— ГЕРР ИНГРЕМ, — пробормотал Стенгель. — И фрейден Уик! Гутен абенд! Добрый вечер! Какой счастливый случай…

— Мы пришли… чтобы вернуть вам трубку, — сказал Стив и достал из кармана большую пенковую трубку. — Всего лишь несколько часов назад я понял, почему вы никогда не закуриваете трубку, но все время ее сосете. Очень оригинально, доктор Стенгель, поместить фильтр в чашечку трубки и дышать через нее, расширив при этом отверстие. По этому же принципу, защитившись обычной содой, мы смогли пройти через всю пораженную зону. Теперь понятно, почему вы так странно вели себя в тот день, когда потеряли трубку. Вы боялись остаться в зоне без фильтра. И так же понятно, доктор, что в тот же день, когда вы говорили о блокировании эпидемии, вы уже пользовались вашим надежным фильтром!

— Прекрасно! — кивнул Стенгель. — Вы, американцы, весьма умны! Мне даже жаль, что я вынужден задержать таких умных и, — он поклонился Моне, — очаровательных людей. Эрнст! — повысил он голос.

— Тихо! — Рука Стива нырнула в карман и появилась оттуда, сжимая тяжелый автоматический пистолет. — Стенгель! Сейчас вы пойдете с нами! Идите к окну и не опускайте руки!

— Весьма драматично, — ответил Стенгель, глядя на него через стекла очков в золотой оправе. — Но, боюсь, мистер Ингрем, все это бесполезно. Видите ли…

Пронзительный крик Моны заглушил его слова. Стив резко повернулся и успел мельком увидеть огромную неясную фигуру, темную, угрожающую. В тот же момент его чем-то ударили по голове, и Стив рухнул на пол. Сметно он чувствовал, как гигант Эрнст несет его по коридору, через какие-то темные комнаты, а рядом идут доктор с Моной. Затем Стенгель остановился перед тяжелой железной дверью, отпер ее и кивнул Моне на порог, а Эрнсту что-то сказал по-немецки. Гигант кивнул, бросил Стива внутрь и захлопнул дверь.

— Стив! — прошептала Мона. — Ты… Ты в порядке?

— А как же, — пробормотал Стив, с трудом поднимаясь на ноги. — Удар лишь слегка оглушил меня. Но нам нужно выбраться отсюда и встретиться с сэром Джеффри. Разве ты не понимаешь, Стенгель знает секрет эпидемии! Шесть месяцев назад он появился в Лондоне, утверждая, что он — политический эмигрант. А теперь, когда Англия беспомощна, Германия может потребовать себе Канаду, Египет, Индию — все, чего пожелает! И она это получит!