Мартин Ченс застыл. В рубке внезапно послышались звуки… звуки, подобных которым он никогда в жизни не слышал. Очень слабые и какие-то далекие, они звучали в странном, монотонном ритме, неся в себе неопределенную мелодику. Они гудели и гудели в этом странном, варварском темпе, однообразные, ничуть не варьируясь. Жуткие, нечеловеческие, они походили на пульсацию белой горячки и одновременно на чей-то зов из-за края времени…

— Боже милостивый! — прошептал мистер Холден.

ЧЕНС МОЛЧАЛ. Он обежал взглядом рубку и отметил, что радиостанция выключена. Затем, словно для того, чтобы быть совершенно уверенным в этом, он подошел и выдернул из нее несколько проводков. Но пульсирующая мелодия не прекращалась. Казалось, она доносилась со всех сторон — от блестящего пульта управления, от железного пола, от покрытых приборами стен. Ченс даже сорвал ткань с клетки попугая, но Тихо сжался на своей жердочке, словно напуганный неизвестными звуками.

— Музыка! — пробормотал капитан «Астры». — Она идет откуда-то извне! Ничто на корабле не может издавать подобные звуки! Но звуковые волны не могут передаваться в космической пустоте!

Мистер Холден слабо кивнул. Вся уверенность и агрессивность, казалось, вылетели из него, как воздух из проколотого шарика. Однако, прежде, чем он успел хоть что-то сказать, в коридоре зазвучали шаги, и в рубку ворвалась толпа охваченных паникой космонавтов.

— Капитан Ченс! — выскочил вперед Уоллес, маленький радиооператор. — Вы слышите это? Это против всех законов природы! Никакая музыка не может проникнуть в корабль извне! Бог знает, что появится следом за ней! С нас достаточно! Нужно разворачиваться и улетать, пока еще можем!

— Улетать? — презрительно рассмеялся Ченс. — Из-за слабого шума? И вы еще называете себя космонавтами? Мы летим дальше!

— Нет! — Уоллес присел и с отчаянным лицом выхватил мощный бластер. — Корабль возвращается! Кто знает, какие дьявольские силы обитают здесь, возле Сатурна! Мы не можем игнорировать Предупреждение! Я не стану…

Ченс внезапно ударил кулаком ему в челюсть. Выронив бластер, Уоллес мягко осел на пол.

— Возвращайтесь по своим местам, — размеренно сказал Ченс. — Мы не свернем с курса, и никакая музыка, дьявольская она или нет, не заставит нас это сделать!

Долгую секунду стояла тишина, нарушаемая лишь странной, пульсирующей музыкой, монотонной, жуткой, безостановочной, словно биение какого-то громадного сердца. Затем интендант Гроган носком ботинка подтолкнул валявшийся на полу бластер к капитану корабля.

— Эй, вы, салаги, — усмехнувшись, воскликнул он. — Так вы пропустите лучшую часть концерта! Не каждый же день нам поют серенады баньши!

Все рассмеялись, приходя в себя. С деланой бравадой они подняли оглушенного товарища и вынесли из рубки. Когда они ушли, Холден заговорил, повысив голос, чтобы перекричать уже довольно громкий ритм.

— Что… что это было? — пробормотал он. — Эта сумасшедшая музыка!..

— Просто суеверие космонавтов, — усмехнулся Ченс. — Глупая, бессмысленная, тупая болтовня, верно, Тихо?

Попугай пронзительно заорал, махая крыльями.

— Чертовски, чертовски, чертовски верно! — орал он. — Корабль, полный вперед!

Глава II. Пленники сатурниан

ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ «Астра» уже подлетала к Сатурну, мерцающему серебряному пятнышку на черном фоне космоса. За эти сорок восемь часов люди на борту корабля превратились в серые, дрожащие привидения, подвергаемые пытке непрерывно гудящего ритма. Бессонные ночи, невыносимый гул, бьющий по нервам, и страх перед неизвестностью сотворили свое дело. По мере приближения корабля к Сатурну жуткая мелодия становилась все громче, а куски хлопчатой материи, которыми они пытались затыкать уши, практически не помогали. В этом ритме казалось, вибрировал пол, переборки и вообще все, к чему они прикасались. Уже нашли маленького Уоллеса, радиооператора, колотящего кулаками по стенам и умоляющего музыку замолчать. Еще несколько человек были на грани подобного срыва. Даже неугомонный Тихо перестал сотрясать воздух ругательствами, а забился в дальний угол клетки, словно физически избитый этими звуками.

Гул по-прежнему оставался для Ченса тайной. Иногда гул как бы отрывался от самой мелодии, проходил какой-то правильный цикл, затем снова и снова повторялся, словно какая-то космическая, не останавливающаяся музыкальная шкатулка. И что-то в нем было, кроме обычного звука. Его пронизали какие-то сигналы, проникающие, казалось, в глубину души. Время от времени Ченс ловил себя на том, что подсознательно ходит или говорит в такт этому гулу. Иногда он чувствовал, что стремится дышать ему в такт, что сердце старается биться в одном с ним ритме, словно все живое хотело соответствовать этим звукам.

И только однажды пульсирующий гул изменился. Это случилось, когда «Астра» повернула к большому кольцу спутников, опоясывающему шестую планету. Тогда Ченсу показалось, будто он услышал изменение в странной гармонии, пронзительное, скулящее разноголосье. Но это прекратилось так же внезапно, как и началось, остался лишь прежний гул. А у Ченса, занятого приземлением, не было времени ломать над этим голову.

Склонившись над пультом, он не спускал глаз с рядов приборов. Он не мог видеть, что творилось внизу, под великолепными факелами тормозных двигателей. Ченс лишь бросил взгляд на Грогана, широкоплечего интенданта, и Холдена с холодным, встревоженным лицом. Бросив последний взгляд на указатель гравитации, Ченс стал медленно уменьшать тягу двигателей. Едва заметный удар, и «Астра» оперлась на почву Сатурна.

— Приземлились, сэр. Что прикажете дальше?

Голос Ченса был холоден. Он вообще в последнее время стал обращаться к Холдену с отстраненной вежливостью.

Владелец «Астры» глянул на экран. Вид мрачной, безжизненной поверхности Сатурна заметно подавлял его.

— Выйдем и посмотрим, — объявил он. — Что показывают приборы?

Ченс взглянул на шкалу указателя гравитации.

— Я думал, будет хуже, — пробормотал он. — Мы будем в состоянии передвигаться. Что там с воздухом, Гроган?

Помощник уже нагнулся над пробным клапаном, впуская атмосферу Сатурна в спектроскопическую камеру.

— Много свободного водорода, сэр, — буркнул он. — Однако, не думаю, что нам нужны скафандры. Хотя там и холодно.

— Воздух пригоден для дыхания. Превосходно, — сказал Холден, потирая руки. — Мы выйдем немедленно.

Ченс нахмурился. Первичные пробы воздуха слишком приблизительны. Обычно корабли на чужих планетах брали пробы воздуха по нескольку дней, пока досконально не проверяли их. И они еще не обнаружили причину жуткого, пульсирующего ритма. К тому же, здесь могла быть жизнь, весьма неприятная жизнь среди теней от рельефных скал и сучковатых кустов.

— А вы не считаете нужным проводить дальнейшие тесты? — все же спросил он. — К чему нам такая спешка…

— К чему спешка? — взорвался Холден. — А может, к чему нам миллионы, которые имеют шанс потерять «Космические Перевозки»? Чем раньше мы найдем следы мисс Кент, доказательства, что она жива или мертва, тем лучше. Общественное доверие будет восстановлено, когда узнают, что руки компании больше не связывает ее отсутствие, и акции взлетят до небес. Как только я приближусь к Земле настолько, что смогу радировать своим партнерам о результатах, компания будет спасена. А вы говорите, что нет никакой спешки! Конечно, если вы боитесь показать нос наружу…

Гроган, глядя, как сжались кулаки Ченса, ожидал взрыва. Но взрыва не последовало. У Ченса были строгие понятия о дисциплине, а Гроган, как владелец корабля, все-таки был его начальником. Он прождал целую минуту, пока не прекратился пульс в висках.

— Я выполняю ваши приказы, сэр, — натужно сказал он.

А когда Холден пошел из рубки, в спину ему понеслись насмешливые крики Тихо, заглушающие дьявольский гул:

— Выполняю ваши приказы, сэр! Ваши приказы, сэр!