Ему пришлось заткнуться и броситься на пол, увертываясь от луча Торна. Но луч все же на мгновение задел дуло его собственного лучевика, и Ченс выронил раскалившийся пистолет. Ответный залп Хоука и Бронсона заставил бандита снова спрятаться за щебень.

— Давайте! — закричал Ченс. — Вперед, Хоук! А я обойду его сзади.

Хоук с Бронсоном, не спуская внимательных глаз с нерешительно застывших мятежников, поползли вперед. Внезапно Торн выскочил из-за укрытия и прошмыгнул мимо них с невероятной быстротой. Бронсон развернулся, поднял оружие… и тут же опустил его. Торн схватил Стеллу и, прикрываясь девушкой, как щитом, стал отступать с ней по коридору.

— Все назад! — закричал он. — Начнете стрелять, и девушка умрет первой!

Ченс пристально поглядел на Стеллу, беспомощную в железной хватке Торна, на ее ноги, упирающиеся в каменный пол пещеры. Внезапно в голове у него сверкнула идея.

— Стелла! — закричал он. — Прыгайте! Прыгайте!

По лицу девушки промелькнуло понимание. Чуть согнув колени, она прыгнула вверх. Захваченный врасплох Торн при такой минимальной силе тяжести стремительно понесся вверх вместе с ней. Он вскинул руку, чтобы гласситовый шлем не разбился о каменный потолок прохода. И тут, пользуясь растерянностью бандита, Ченс стремительно прыгнул к нему. Какой-то безумный миг все трое боролись в воздухе, затем упали на пол прохода, причем Торн оказался в самом низу.

— Фу-ух! — выдохнул Ченс, встал и поглядел на обмякшего, потерявшего сознание противника. — Хорошо же мы выбили из него дух! Вы в порядке, Стелла?

— В п-порядке, — задыхаясь, ответила девушка, глядя, как старый Хоук достает из кармана длинный провод и связывает руки и ноги Торна. Ее отец держал в это время на мушке оставшихся четырех мятежников.

— Ченс! — крикнул он. — Глядите! Шесть полных ящиков радия! Это же целое состояние! Для всех нас!

Но Ченс не обернулся. Он, не отрываясь, смотрел на Стеллу.

— Мартин! — улыбнувшись, девушка бросилась к нему в объятия.

Они легонько стукнулись прозрачными пластинами шлемов.

— Черт побери! — тихонько выругался Ченс. — Ненавижу эти скафандры!

(Amazing Stories, 1939 № 1)

Телепатическая гробница

Глава I. Пленница времени

ДИКИЙ, НЕИСТОВЫЙ шторм ворвался на крошечный островок, стегая его с неописуемой яростью. Озеро Мичиган, обычно такое синее и блестящее, превратилось в ад из-за несущихся волн с гребнями пены, разбивающихся облаками брызг о темные, магматические породы острова.

Единственное на острове строение, большой каменный сельский дом архаичной архитектуры двадцатого века, вздымался на фоне зловещего, иссиня-черного неба. Скрюченные, исхлестанные ветром деревья, искореженные, словно калеки, стучали покрытыми листвой пальцами в грязные, пыльные окна. И лишь маленький, подстриженный в форме ракеты газон, ухоженный и блестящий на заросшей сорняками лужайке, вносил в окружающую обстановку новую, современную нотку.

В доме четверо мужчин с переносной радиевой лампой с явным любопытством осматривали покрытые пылью книжные полки, старую деревянную мебель и гнилые бархатные драпировки.

— Ну что за очаровательное местечко, — сказал Бронсон, чернобородый физик, с отвращением глядя вокруг. — Теперь, когда мы все здесь, Веттнер, может, вы будете так любезны объяснить, что все это значит?

Профессор Веттнер, худой, хрупкий, с белыми волосами, покачал головой.

— Осталось еще десять минут, — заявил он, взглянув на часы.

— Еще десять минут! — доктор Фром, главный химик концерна «Международное ракетостроение» сделал рукой плавный, напыщенный жест. — Как это драматично, а, Кросс?

Джон Кросс, загорелый молодой врач, только пожал плечами.

— Как ученые, вы должны понять, что для этого есть причины, — пробормотал он. — Мое любопытство выдержит еще десять минут.

— Спасибо, Кросс. — Профессор Веттнер слегка наклонил голову.

— Признаю, господа, что мне пришлось прибегнуть к мистификации, чтобы заманить на этот пустынный островок трех лидеров из разных областей науки. Вы согласились сопровождать меня из уважения к моему положению как директора «Национального исследовательского фонда», и я обещаю, что вы не будете разочарованы.

— Но разве вы не можете хотя бы намекнуть нам на разгадку, — проворчал Фром, — чтобы, когда настанет великий момент, — в его голосе послышались саркастические нотки, — мы были подготовлены?

ПРОФЕССОР BETTHEP достал из кармана какой-то конверт, пожелтевший и хрупкий от времени.

— Мы здесь, чтобы исполнить договор, заключенный «Национальным фондом» этой ночью ровно триста лет назад. Кто-нибудь из вас помнит имя Алексиса Коура?

— Коур? — повторил Бронсон, подергав себя за бороду. — Это не тот ли человек, который утверждал, что открыл материю электрона?

Веттнер медленно кивнул.

— Гм, — хмыкнул Джон Кросс. — Говорят, он сошел с ума, потому что никто ему не поверил.

Веттнер снова кивнул.

— Двадцать первого ноября 1940 года Коур появился в администрации «Фонда», взволнованный, но в полном рассудке, и вручил исполнительному комитету этот конверт. Его нужно вскрыть, пояснил он, в библиотеке моего дома в девять вечера двадцатого ноября 2240 года. Кроме того, он передал комитету документы на владение этим островком при условии, что ни один человек не ступит на него в течение трехсот лет. Чтобы покрыть все расходы, он передал также доверенность на большую сумму денег, из которой «Фонд» должен был платить налоги, брать средства на обслуживание и тому подобное. Спустя шесть месяцев Коура нашли бродящим по улицам Чикаго, он что-то бессвязно бормотал про «убийство» и «жалкое существование». Он был совершенно безумен. Ему казалось, что он совершил какое-то ужасное преступление, и он умер, так ничего и не прояснив. «Фонд» действовал согласно договору с Коуром. Деньги позволили нам постоянно держать там у берега лодку с наблюдателями, чтобы никто не проник на остров. И сегодня вечером мы первые за последние триста лет вошли в этот дом.

Когда Веттнер замолчал, тишина повисла в покрытой паутиной комнате. Шторм за окном, казалось, удвоил ярость. Дождь пополам с градом бил в окна, ветер выл, как разъяренный вервольф, и весь дом под его ударами стонал, взывая к милосердию. Веттнер глядел на часы. В воздухе, казалось, повисло предчувствие какой-то угрозы. Внезапно Веттнер выпрямился и с громким щелчком закрыл крышку карманных часов.

— Девять часов, — торжественно объявил он.

Затем дрожащими пальцами он распечатал конверт. Все трое нетерпеливо подались к нему, глядя на тонкое, аскетическое лицо Веттнера.

— Ученым будущего, — прочитал тот. — Я передаю вам великое изобретение, совершенное при помощи великого преступления. Бог никогда не простит меня, потому что моя дочь Анна навсегда рассталась с человеком, которого любила. Поверьте, все, что я сделал, я совершил во имя науки. Чтобы попасть в мою лабораторию, нажмите гвоздик, на котором висит портрет Анны. Там вы можете увидеть мой труд и, соответственно, судить меня. Алексис Коур.

— Ха! — фыркнул Фром. — Бред сумасшедшего! Я…

— Вы всегда были скептиком, Фром, — усмехнулся Джон Крое — Подозреваю, что именно это и сделало вас великим химиком.

ПРИСТАЛЬНЫМ ВЗГЛЯДОМ Бронсон обвел библиотеку. Пять картин, висящих на стенах, были ландшафтами. А шестая, портрет молодой, темноволосой девушки, наверняка являлся изображением Анны Коур. С сомнением улыбаясь, Бронсон снял его со стены и нажал гвоздь.

Скрип ржавых петель был слышен даже сквозь рев шторма. Стенная панель медленно раскрылась внутрь, освобождая темный проход.