Проще говоря, с «Небесными Жемчужинами» клон выжил бы.

Впрочем, будь у клона Синергия, всё пошло бы по совершенно другому сценарию, но Кён не передал ему Синергию, ведь это слишком рискованно для собственной жизни, а также появляется весомая вероятность, что клон взбунтуется.

Как бы то ни было, Кён передал клону только тело Пустоты, а также один месяц жизни, по окончанию которого тот умрёт от старости, а тело Пустоты вернётся обратно.

План казался беспроигрышным, однако всё пошло не так гладко, как хотелось бы. Кён не учёл важной детали, о которой попросту не мог знать. Речь идёт о том, что цена использования «Зеркальца Души» куда выше, чем просто переданное клону время жизни. Его проклятие в том, что инстинкт самосохранения клона раздувается до асторомических размеров.

Всё началось со встречи в шатре с императрицей демонов. Соваться в логово врага самому было довольно рискованно, несмотря на присутствие Геры, поэтому Кён заслал туда клона. Он понимал, что клон, страдающий хронической любовью к императрице демонов, может всё испортить, поэтому заранее влил ему в голову Синергию, чтобы она блокировала любое неуместное проявление этих чувств, но что-то пошло не по плану. По какой-то причине вся Синергия сгорела без остатка, оставив клона беззащитным (разве что внутри его души осталось немного в роли парламентера для тела Пустоты).

Причина, почему так произошло, неочевидна, но вполне объяснима.

Когда Кён создал клона и захватил душу Юноны, он передал им свою частоту колебаний. Однако даже одна частота колебаний души имеет свою тональность. Так, например, когда парень входил в тёмное или светлое состояние души, он мог находиться рядом с Юноной в ордене, чувствовать её эмоции и желания, а она его — нет, потому что его тональность частоты души немного отличалась из-за изменённого характера.

У Юноны тоже характер отличим от Кёна, вот почему ей удавалось противиться Синергии с помощью своей безумной силы воли. Иначе бы ничего не сработало.

Также и у Кёна частота колебаний Синергии имеет самую нейтральную тональность, вот почему парень, входя в тёмное состояние души, сжигает целую тонну Синергии, если насильно противится своим желаниям. Однажды в ордене, при первой встрече с Юноной, он чуть не растратил всю Синергию, когда пытался сдержаться от изнасилования. Благо тогда ему позвонил 0-й генерал, дав ему разумную причину, почему надо сдержаться.

Также и у клона частота колебаний души имеет немного иную тональность из-за иного характера, обусловленного раздутым инстинктом самосохранения, поэтому вся оставленная в его голове Синергия сгорела при первой же его встрече с Карой. Вот почему в том, что клон попал в ловушку демоницы, нет ничего удивительного. Он попросту не мог не воспользоваться оставленной в условиях лазейкой, чтобы насладиться её губами.

Но даже так, будь у клона Синергия, он смог бы заметить наложенное на себя и Геру проклятие с помощью «Взгляда Истинны», но, к сожалению, Синергии у него не было. «Взгляд Истинны» и «Взгляд Повелителя» требуют Синергию в качестве топлива.

Таким образом, будь на месте клона настоящий Кён, всё пошло бы по другому сценарию. Парень смог бы анализировать свои действия Синергией и успешно противиться хронической любви, а не поддаваться своим эмоциям и желаниям.

Также, будь у Кёна Синергия, во время предательства он бы смог отразить духовную атаку Кары «Взглядом Повелителя», а даже если нет, смог бы воспротивиться эффекту «Лона Феникса». Гере не пришлось бы его спасать. Всё было бы иначе.

Более того, Синергия позволяла Кёну сражаться не на 8, а на все 13 (из-за стихий) боевых кулаков, использовать «Взгляд Истинны» и «Взгляд Повелителя», а также пернатых разведчиков. Впрочем, из-за вездесущих помех от них почти не было бы пользы.

Однако главной проблемой было не отсутствие Синергии и «Небесных Жемчужин», а раздутый до аномального размера инстинкт самосохранения. Если бы не он, то Кён попросту смог бы принять свою смерть, и тогда высшим зверям не пришлось бы убегать от людей и демонов, Триане и Еве не потребовалось бы рисковать своей жизнью, а возможно даже, Маркусу удалось бы освободить Геру, и тогда Кара осталась бы у разбитого корыта.

В итоге «Кён» ради того, чтобы прожить на месяц дольше, наплевал на жизни сотен тысяч высших зверей и принял помощь Трианы и Евы. Нечто, чему невозможно противиться, не позволяло ему сказать девушкам, что он — клон, то есть даже не может умереть по-настоящему. Дело здесь даже не в отсутствии доверия, а в том, что это противоречило проклятию «Зеркальца души». Предбожественный артефакт имеет высокую стоимость за своё использование.

И всё же клон Кёна решил спасти Еву, хотя Ланатель предупредила его о всех рисках. Он надеялся, что выживет и спасёт пленницу, но в итоге умер. Возможно, с Синергией он придумал бы план получше, но ничего не поделаешь. По крайней мере, перед смертью он испытывал умиротворение, что спас вторую дочку, а не дал ей погибнуть, как Лейле.

Глава 857

Стоило Родану побежать к Мии, как он резко затормозил: между ним и девочкой возникла суккуб, в которой он узнал саму дочь матриарха Руру.

У Астарты были длинные стройные ноги, большая упругая грудь и подтянутая попка-вишенка, осиная талия и ровная спинка с королевской осанкой; роскошные, струящиеся густые чёрные волосы, грациозно изогнутые назад рожки, великолепные широкие крылья и длинный тонкий хвостик с сердечком на кончике, а её нежная розовая кожа, как у младенца, будто бы светилась здоровьем. Казалось, какой-то извращённый бог создавал тело демоницы сотню лет, пока не достиг идеала и не умер от членовредительства.

Немаловажную роль играл выбор одежды суккуба, такой баланс между наготой и простором для фантазии, что глаза сами начинали раздевать эту сексапильного ангела похоти и разврата во плоти: она носила кожаный бюстгальтер с вырезом, едва сдерживающий её пышные, обольстительные груди и открывающий вид на прекрасно очерченный, худой, спортивный животик, о каком любая девушка может только мечтать; соблазнительное кожаное нижнее бельё, плотно обхватывающее её чувственную промежность; и высокие обтягивающие сапожки-чулки до самых ляжек, не упускающие ни малейшего изгиба совершенных ножек; описывающие тонкие запястья митенки почти по локоть, на бицепсе браслет, на шее ожерелье, а в ушах серёжки. Образ завершала черная плеть госпожи.

Но главной изюминкой Астарты было её лицо, симметричное и неописуемо красивое. В глазах от природы читалось кокетство, игривость и азарт. Казалось, стоит единожды заглянуть в её пленительные золотые глаза, и она до конца жизни будет являться во снах и высасывать все жизненные соки. Нет сомнений, эта большегрудая демоница одним своим видом способна разжечь даже самый затухший костёр старика на смертном одре.

Такой демонице добровольно сдадутся в плен любые короли и императоры, но её никто не интересовал, кроме одного человека, ради которого она готова пойти на всё. Ради которого она сейчас появилась здесь, невзирая на безвыходность ситуации.

Даже у Родана, утратившего свои шарики, внутри что-то шевельнулось. Он обернулся, — Иуда спокойно стоял, скрестив руки, явно не удивившись появлению суккуба, — вновь посмотрел на соблазнительницу и спросил: «Что ты здесь делаешь?»

«Ваше Величество император Родан, я не могу позволить вам причинить вред этой милой девочке. Я, Астарта Руру, дочь матриарха Жазель, прошу вас отказаться от своих планов.» — настойчиво попросила Астарта, почтительно поклонившись.

Мия с надеждой посмотрела на ровную спинку своей защитницы.

«То есть ты знаешь, кто она такая?» — холодно спросил демон.

«Да, она моя двоюродная племянница. Когда я узнала, что у Кары есть ребёнок от сладенького, думала, умру от зависти… Это так несправедливо! Почему она, а не я?» — из глаз Астарты полились самые горькие слёзы на свете.

Родан нахмурился и скрестил руки: «Значит, ты в курсе, что она незаконнорожденная дочь императрицы, и всё равно намерена защищать её? Речь ведь идёт даже не о демоне!»