Я вошла последней. Шаг. Еще шаг. Красная пыль еще клокотала в жилах, но я сжала ее в кулак вместе с яростью. Десять минут. Живыми. Ключи. Мои сапоги гулко отстукивали по бетону. Звук эхом разносился в гнетущей тишине. Я остановилась в метре от них. Смотрела. Молча. Впитывая их панику.

– Кто главный? – Голос сорвался тише, чем хотела, но твердо. Холодно. Как у Леона. Холод. Нужен холод.

Молчание. Самый молодой, с перекошенным от ужаса лицом, задергался. Его аура вспыхнула ярко-алым вихрем паники. Слабое звено.

– Он! – Джо внезапно ткнул пальцем в коренастого мужчину с бычьей шеей, сидевшего посередине. Аура указанного вспыхнула грязно-багровым – ярость, предательство. – Он бригадир склада! Знает всё!

Бригадир зарычал, попытался рвануться к Джо, но веревки держали. – Сука продажная! Ты с ними! Ты…

– Заткнись. – Мой голос был лезвием. Он впился, заставил смолкнуть. Я перевела взгляд на молодого. – Твое имя.

– П-петя… – выдавил он, вся его аура сжалась в крошечный, дрожащий желтый шарик. Страх. Чистый, без примесей.

– Петя, – я сделала еще полшага, нависла над ним. Не физически, а энергетически. Мой "радиус" сжался, сфокусировался на нем. Желтый шарик задрожал сильнее, по ауре поползли черные прожилки отчаяния. – Кто над тобой? Кто привозит "товар"? Кто забирает деньги?

Он замотал головой, слезы потекли по грязным щекам. – Не-не знаю… Я т-только охранял… Мне только платили…

– Врешь, – спокойно. Уверенно. Чувствую ложь. Слабую, дрожащую, как его аура. Серые пятна. – Ты видел их. Слышал имена. Говори. Или… – Я медленно повернула голову к бригадиру. – …он скажет первым. И тебе ничего не достанется. Ни пощады, ни быстрой смерти.

Аура Пети вспыхнула ослепительно белым – ужас перед конкретной угрозой. Бригадир зашипел: – Молчи, сопляк! Ни слова!

Играем. Я неспешно развернулась к бригадиру. Его аура – багровый костер ненависти, но в основании – толстый слой грязно-серого страха. Он боится не меня. Боится их. Тех, кто выше. Это ключ.

– Тебя зовут? – спросила я почти вежливо.

– Пошел ты! – плюнул он почти в мои сапоги.

Я даже не дрогнула. Внутри бушевала буря, но внешне – лед. Холод. Как Леон. – Неважно. Ты знаешь правила. Ты знаешь, что будет, если сдашь своих? – Я кивнула куда-то в сторону, где лежали изуродованные тела его подельников. Аура бригадира дрогнула, багровое пламя на миг потускнело, серый страх вырвался наружу. Боится. – Но ты не знаешь, что будет, если не скажешь. Со мной. – Я сделала паузу, давая ему представить. Пусть представит самое страшное. Я знаю, какое оно. – Я не просто убью тебя. Я найду все, что тебе дорого. Твою мать? Сестру? Любимую собаку в старом бункере? Найду. И привезу тебе по кусочкам. Пока ты будешь жить. Долго. Очень долго.

Это был блеф. Я не знала, есть ли у него семья. Но в Мешке у каждого есть что-то или кто-то, кого боятся потерять. Его аура взорвалась хаосом – багровая ярость, серая паника, черная уверенность в том, что я не блефую. Он задохнулся. – Ты… ты сумасшедшая…

– Да, – Просто. Честно. И это правда. – И у тебя три секунды. Три… – Я подняла руку, показывая пальцы.

– Григорий! – выкрикнул вдруг Петя, срываясь на визг. – Его зовут Григорий! Он… он с "Перекрестка"! У него шрам! Здесь! – Он ткнул пальцем в свой висок.

Бригадир – Григорий – взревел и рванулся к Пете, но веревки снова удержали. Его аура полыхнула чистой, неконтролируемой яростью.

– "Перекресток"… – прошептала я. Знакомое название из воспоминаний о недельном плене. Складской комплекс на границе секторов. Узел. Логово побольше. – Кто над Григорием? Кто хозяин "Перекрестка"?

Петя забился в истерике: – Не знаю! Клянусь! Слышал… слышал только прозвище! "Барин"! Его зовут "Барин"!

"Барин". Звучало… старомодно. Зловеще. Григорий скрипел зубами, его аура пожирала сама себя – ненависть к Пете, страх перед "Барином", бессилие передо мной.

– Джо, – я не повернулась, но знала, он там. – "Барин" с "Перекрестка". Это что-то говорит?

Джо кашлянул. – Говорит. Мафиози старой закалки. По слухам, пришел с первых волн. Жесткий. Нелюдимый. Контролирует потоки "живого товара", говорит, что в трёх секторах, - Джо кашлянул, прочистив горло и уверенно ответил.

Три сектора. Кусок карты Мешка сложился в голове. Большая паутина. Я посмотрела на Григория.

– Где его ставка? На "Перекрестке"? Конкретика.

– Иди к черту, - Григорий плюнул.

Время вышло. Я почувствовала, не глядя, как Леон чуть сместил вес. Предупреждение. Я вздохнула, разочарованно. Жаль. Хотелось больше. Но информации было достаточно для начала. "Барин". "Перекресток".

– Ладно, – я развернулась к выходу. – Спасибо за сотрудничество, Петя.

Его аура вспыхнула жалкой надеждой. Я остановилась у двери, не глядя на него.

– Джо. Приведи в "чувство" бригадира и остальных, – напомнила о договорённости ковбою. – Сейчас нам не нужны новогодние приветы для "Барина". Пусть наслаждается жизнью, пока мы занимаемся своими делами,

Пусть боится неизвестности. Пусть знает, что по его следу возможно уже идут. Я бросила последний взгляд на Григория. Его багровая аура дрогнула, в ней появилась трещина чистого, леденящего ужаса.

– А тебя, Григорий… прощай. Со своим боссом сможешь встретиться, когда доберемся до него. К сожалению первый ряд уже занят, но думаю сейчас тебя это мало волнует.

Я вышла в коридор, не оглядываясь. За мной вышел Леон. Дверь закрылась, заглушив сдавленный стон Пети и хриплое дыхание Григория. Я прислонилась к холодной стене, вдруг ощутив дрожь в коленях. Адреналин отступал, красная пыль угасала, оставляя пустоту и… удовлетворение. Справилась. Не сорвалась. Добыла ключи.

Леон стоял рядом молча. Его серая аура была непроницаема. Но я почувствовала – легкое, едва уловимое смещение энергии. Не одобрение. Не порицание. Признание эффективности. Как к удачному ходу в шахматах.

– "Барин". "Перекресток", – проговорила я, глядя в потолок. – Паук в центре паутины, так сказали.

– Пауки в Мешке не выживают, они не умеют прятаться. Нити ведут в логово, слишком легко, – задумчиво ответил наставник. – Скорее всего очередная блатная малина, с непомерными понтами . Три сектора в одиночку никто не держит, кроме нулевых. Они сами бы давно зачистили такого персонажа, но посмотреть придётся.

В его голосе не было ни тени сомнения. Он уже там. Мысленно составляя план штурма "Перекрестка". И я почувствовала, как остатки дрожи уходят. На смену пустоте приходила новая ярость. Холодная. Целевая. На "Барина".

– Когда едем? – спросила я, отталкиваясь от стены. Голос снова был тверд. Готов.

– Сейчас до дневного логова, дальше догонять конвой. Отдохни пока, на тебе лица нет, – равнодушно побеспокоился наставник.

***

Леон усадил вялую Алису в багги, заставив пристегнуться. После допроса у девушки словно батарейку вытащили, оставив инертную оболочку наблюдать за окружением. Нужно проследить, сколько времени длятся подобные откаты от активного использования дара, неприятного во всех смыслах для носителя. Необходимо заняться правильным настроем и психологической подготовкой, а то в стрессовой ситуации сама сорвётся и остальных может зацепить. Пятнадцать метров отличная дистанция для использования в определённых операциях, правда гарантий никаких – Дворф не поддался на провокацию. Остальные в группе поддержки являлись молодыми рейдерами, только вставшими на путь специализации. Не удивлюсь, если на опытных пользователей пыли подобные фокусы не работают.

– Седой, погнали быстрее, надоело мокнуть, – проворчал Дворф.