– ...когда ты сможешь приступить к сопоставлению счетов, людей и всего остального? "Всего остального". Сухая формулировка для живых душ, превращенных в цифры, для системной грязи, которую предстояло разгрести. Я медленно открыла глаза. Свет тусклой лампы резанул. Псих стоял, чуть наклонившись, его взгляд – острый, оценивающий. Не терпение. Нетерпение. Он жаждал действий. Разгадки. Его игра продолжалась.

Голос мой звучал хрипло, как наждак по ржавчине, но я заставила его быть ровным:– Как только привезут мои записи. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, вспоминая вес той тетради в рюкзаке. Мой щит. Мое оружие. Мой крест. – Думаю, пару дней подождать придётся. Я встретила его взгляд. Подробности к куратору. Кивок в сторону невидимого, но ощущаемого Леона. – Думаю, он уже заказал доставку. Просто решил подшутить над Вами. Чистая правда. Леон любил такие мелкие, колючие сюрпризы. Проверка на прочность. На реакцию.

Псих не моргнул. Его губы дрогнули в подобии улыбки.– Всё будет, можешь пока приступать, вдруг что вспомнишь. Легкое движение рукой. "Вот тебе стол, вот бумага, работай". Его уверенность была почти оскорбительной. Специалист. В своем ли мире? – Кстати, там Пузырь мечет молнии. Вы так к нему и не заехали.

Пузырь. Имя вызвало волну ледяного презрения. Крысоед. Торгаш человечиной, чье самолюбие было уязвлено. Его "молнии" – жалкие искры в болоте его же грязи. Прежде чем я успела мысленно плюнуть в его сторону, ответил Леон. Его голос доносился, казалось, из самой тени, холодный и неоспоримый:– Наши люди уже подъехали с транспортом. Нет необходимости. Через местный банк все платежи перевели, включая его бонусы, – Пауза. Весомее слов. – Видеться ни у меня, ни у него желания нет.

Идеально. Сухо. Профессионально. Без единого намека на эмоции. Бонусы. Кровные деньги, отстегнутые пауку за его молчание или услуги. Отвратительно. Но работа. Пузырь получил свое. Его тщеславие и алчность были удовлетворены циферками на счету. Личная встреча? Риск. Ненужный театр. Леон отрезал его чисто.

Псих рассмеялся. Не просто усмехнулся – рассмеялся громко, с надрывом, разбрасывая вокруг себя ауру лёгкого безумия. Она колыхалась, как ядовитый туман, смешивая искреннее веселье с опасной истерикой.– Отлично! Тогда жду от вас результатов! Его глаза блестели, как у ребенка перед новой игрушкой. – Раз моё руководство ценит Вас выше, чем меня...

Фраза повисла. Не обида. Констатация. С оттенком того же безумного восторга от абсурда ситуации. Странный человек. Словно весь Мешок – гигантская, жестокая игра, а он – азартный игрок, получающий кайф даже от проигрыша. Веселье и игра. На костях. На жизнях. На грязи, которую мы тут копали.

Он развернулся и ускочил. Не ушел – именно ускочил, подпрыгивая на ходу, чтобы "корёжить" банковский сектор дальше. Восстанавливая "Сбой". Ирония в кавычках была слышна в моей голове. Теперь он знал, что искать. И первым делом – рухнули системы призовых выплат по мертвецам и наградных листов. Фантомам. Тем, кого "форматировали". Отрезали финансовый кислород паукам, пившим их кровь. Хороший ход. Единственное, что вызывало слабое подобие уважения к его безумию.

Вот только контора всё пишет... Мысль пронеслась с горечью. Система. Неубиваемая гидра. Отрубишь одну голову – вырастут две. Пузырь, получив свои кровавые бонусы и поняв, что его обошли стороной, развернулся вовсю. Его аура жадности и мести чувствовалась даже отсюда, сквозь стены. Он теперь торговал информацией. Всей грязью, что знал или выдумал. Выиграв эти два дня – те самые, что нам понадобятся для ожидания моих записей – он бросил все силы на то, чтобы успеть продать все, что можно, объединённой комиссии по поиску паука. Натравить новых псов на старых врагов. Создать хаос. Уйти в тень с набитыми карманами.

Крыса. Я мысленно плюнула в его направлении. Процветает в грязи. Но сейчас... сейчас нужно было сосредоточиться. На столе передо мной лежали первые папки. Цифры. Имена (настоящие? ложные?). Счета. Цепи, которые предстояло распутать. Моя рутина. Мой крест. Мой способ выжить.

Я потянулась к ним, пальцы нащупали холодную бумагу. Голова все еще гудела, но внутри зашевелился знакомый холодок – не адреналин, а фокус. Аналитический хлад. Приступаю. Пусть Пузырь мечет свои жалкие молнии. Пусть Псих скачет, как клоун. Пусть система плюется грязью. Я буду читать ее язык. Цифры. Всегда цифры. И находить в них крики тех, кого превратили в ноль.

Неделя спустя.

Леон был когда-то чертовски прав. Пауки долго не живут в Мешке. Все ниточки вели в центр определённой области, будущей базы игрового союза.

«Дезинсекторы... Звучит как дешевая реклама службы борьбы с тараканами. Хотя, по сути, мы ими и занимаемся. Только тараканы эти – в администрациях фортов и с банковскими счетами. И вместо Доместоса – финансовая бухгалтерия и холодная сталь.» Мысль пронеслась с привычной горечью, но без прежнего удушья. За неделю я научилась дышать этой гнилью, не задыхаясь. Почти.

«Что ж, финальный рывок дезинсекторов. Всё-таки сенсей никогда не обманывает, достанем каждого»

«Достанем...» Слово эхом отозвалось в голове. Не как обещание, а как констатация факта. Как сводка по списанным активам. «Каждого паука, каждого крысоеда в этой конторе. Не ради мести уже. Хотя и она никуда не делась. Ради баланса. Чтобы цифры в моей тетради наконец перестали кричать несуществующими голосами.» Пальцы сами собой потянулись к старенькому, но верному ноутбуку – моему настоящему оружию в этой войне. На столе громоздились папки, распечатки, карты сектора. Хаос, который только я могла превратить в убийственную ясность.

Плейер выдавал одну песню за другой, пока не заиграла нужная. Да, именно так. «Нужная? Или просто та, что режет по нервам сегодня?» Музыка врывалась в тишину нашей импровизированной оперативки – нагло, вызывающе. Не фон, а вторжение. Леон, сидевший в углу и чистивший свой бесшумный пистолет, лишь чуть поднял бровь. Его молчание было красноречивее любых слов: «Твое безумие, твои правила. Но если это мешает работе...»

Я покажу всем, что греет мою кровь последнее время.

«Что греет? Холодный расчет. Цифры, складывающиеся в адрес. Адреналин, когда очередной фантом в базе данных обретает имя и лицо жертвы. И эта... чертова ярость. Не кипящая, нет. Замороженная, как азот. Готовая испепелить все на пути к цели.» Ритм музыки бился в висках, странным образом резонируя с пульсацией данных на экране.

Вот бы не спать до утра

Вот бы не думать о завтра

Даже взгляды, ну и ну

В них задыхаться, утонуть

Под томные рифы

Вот бы не спать до утра

«Не спать до утра? Легко. Когда завтра – это только следующий логово, следующий отчет, следующая цепочка грязи, которую надо распутать. А взгляды...» Я мысленно окинула комнату – пыльную, заваленную бумагами, освещенную мерцающим экраном. «Здесь только Леон. И его взгляд – не тонущий, а пронизывающий. Как рентген. Он видит усталость, видит напряжение. И молчит. Потому что знает – иного выхода нет. Мы в долгу перед тенями.»

Правда или смерть, хватит так смотреть

Бросай эти игры

Правда или жизнь, ты мне покажи

Что греет другим кровь

Что нет конца и края

И песни замирают

Ты мне покажи

Что греет другим кровь

«Правда или смерть? В Мешке это синонимы. Игры?» Горькая усмешка скривила губы. «Да, мы играем. В кошки-мышки со смертью. В бухгалтерию ада. А кровь... Что греет их кровь? Страх. Власть. Деньги, отжатые у призраков. Кровь других.»

Музыка нарастала, агрессивная, требовательная. «Нет конца и края? Верно. Пока есть Мешок, пока есть система, будут и пауки в банках, и крысоеды на свалках. Но песни... наши песни – это скрип клавиш, свист пуль и тихий стон данных. Они не замирают. Они сводят баланс.»