Коснись рукой воды
Мы рябь, но станем волнами
Нам ритм дают сердца
Коснись рукой воды
Мы рябь, но станем волнами
Нам рядом быть всегда
Не знаю, о чем ещё тебе спеть, чтобы ушла печаль
Я лил себе в горло бронзу и медь, чтобы так звучать
Летят, летят навстречу киты белокрылые
В глазах китовьих слёзы застыли хрустальные
Слёзы хрустальные
Коснись рукой воды
Мы рябь, но станем волнами
Нам ритм дают сердца
Коснись рукой воды
Мы рябь, но станем волнами
Нам рядом быть всегда
Сироткин «Станем волнами»
Глава третья. Эмоциональный тренинг.
Наставник долго ругался с начальником конвоя, чётко следующим предписаниям по транспортировке новых членов игрового союза на основную базу. Непрозрачный мешок на голове, чтобы не запомнили путь до святая святых сектора – места пребывания совета.
Мешок. Опять этот чертов мешок. Неужели я, прошедшая огонь и воду, заслуживаю такого унижения? Как будто какая-то новичок или рабыня. Леон лучше знает, что я могу, но этот тупой служаке важнее бумажка, чем реальность.
– Она – мой напарник, если хочешь страдать, можешь надеть ей мешок на голову, но за последствия я не ручаюсь, – равнодушно сообщал информацию Леон упёртому служаке. – Защищать не буду – я предупреждал. В любом случае крайним не я.
Спасибо, Сенсей. Хоть кто-то понимает. Хотя... "страдать" и "последствия"... Звучит угрожающе даже для меня. Интересно, что бы я сделала, если бы этот идиот все-таки полез с мешком?
– Тогда она поедет в закрытом фургоне, а контролировать соблюдение правил придётся тебе. Отвечать тоже, понял? – опасливо пошёл на разумный компромисс служака.
Фух. Закрытый фургон – терпимо. Главное – не этот символ бесправия на голове. Хотя... "Отвечать тоже". Леону не привыкать, но теперь и я на его ответственности. Надо вести себя идеально.
– Приятно работать с грамотным рейдером и умным коллегой, – вежливо сказал седой рейдер, изобразив доброжелательную улыбку.
Какая ледяная вежливость. Этот "комплимент" звучит как приговор. Бедный служаке, он даже не понял, насколько близко подошел к краю. Леон в таком настроении особенно опасен.
Если бы не ледяной взгляд, возможно начальник колонны и поверил, но странного геймера знали в секторе. Наёмный убийца, без малейших сожалений и душевных метаний устранявший помехи для игрового союза, много работая на других заказчиков. Любимая фраза у штатного охотника – одиночки «Не убиваю женщин и детей – за них никто не платит».
Иногда эта его "шутка" леденит душу. Особенно когда он так спокойно ее произносит. Но я видела, как он смотрел на тех детей в сером форте... Взгляд был... сложным. Не таким уж и ледяным. Хотя, может, мне показалось.
Я молча слушала разговор мужчин, медленно закипая. Неужели после всего пережитого и сделанного мной я не заслужила доверия? Возможно этот тупой служака думает, что умнее наставника? В любом случае, Леон выбил мне комфортное место без «затемнения обзора», ассоциирующимися с не самыми приятными воспоминаниями.
Доверие. Вот чего мне не хватает. От них. Даже от Леона иногда. Я доказала! Разве убийство того псина-торговца, побег, все эти рейды – ничего не значат? Ладно, спасибо хоть за фургон без мешка. Это маленькая победа. И признание от него.
– Поедешь первым классом, найдётся время разобраться с новым оружием окончательно, – дипломатично умолчал о других «перспективах» перемещения Леон. – Пока только смотришь на него влюблённо.
"Первым классом"... Да, конечно. Тряский КАМАЗ с вонью солярки и потом. Но он прав про время. И про "влюбленно". Эта "Австрийка" – красавица. Мощь и элегантность. Совсем не то, что мой старый, добрый, но такой уродливый "Витязь".
– Конечно, там симпатичный ящик с кучей деталей, в которых я не очень разбираюсь, – честно ответила я, поглаживая кейс.
Черт, проговорилась. "Не очень разбираюсь" – это мягко сказано. Надеюсь, он не решит, что я полный ноль. Хотя... он и так знает.
– Детали – это два сменных ствола на 621 мм для работы в режиме автоматической снайперской винтовки с нормальной кучностью и классического марксманского оружия, – просветил меня Сенсей. – Штатно установлен ствол в 508 мм – классика штурмовой винтовка. Используются патроны 5,56х45 мм НАТО. Не самый популярный патрон, поэтому закупаться будем по-царски.
*621 мм... Это же почти пулемет! А снайперский режим... Мечта. Но 5.56... Да, редкость. "По-царски" – значит, будем отжимать у кого-то с боем или Леон знает тайный склад. Интересно.*
– А «Витязь» я оставлю? – не решалась бросить своё привычное и надёжное оружие.
Пожалуйста, скажи "да". Он старый, тяжелый, не такой точный... но он мой. Он спас меня столько раз. Как бросить друга?
– Пока да, ресурс ствола не бесконечен, игрушка дорогая. Поэтому в обычных рейдах старый добрый кастрированный Калаш, – спокойно оповестил Леон.
Уф. "Пока". Значит, не навсегда. И он понимает. "Кастрированный Калаш" – звучит обидно для моего "Витязя", но... справедливо. Он и правда не тянет на полноценный АК. Ладно, компромисс.
За время короткой беседы мы дошли до КАМАЗа, наглухо закрытого тентом. Сегодня мы выдвигаемся на финальный участок движения к основной базе, поэтому масса предосторожностей со стороны конвоя оправданы, но бесит, когда их применяют ко мне. Пусть остальные «правильные» женщины едут, в полной темноте. Я переросла подобное, доказав в первую очередь себе, что достойна иного отношения.
Смотрю на этот унылый фургон. Предосторожности... Да, оправданы. База – святое. Но пусть эти предосторожности применяют к тем, кто их заслуживает – к новичкам, к слабакам. Не ко мне. Я уже не та испуганная девочка. Я заслужила свет. Хотя бы в переносном смысле.
Очередной маленький серый форт, ничем не впечатляющий, кроме потрясающей ауры безнадёги. Жители словно забыли, что следует следить за домами. Их никто не красил, не обшивал металлом или другими панелями. Просто серые бетонные коробки без надежды на лучшее. Тяжело искать мотивацию в таких условиях, если не ходить наружу каждый день. Твари Мешка быстро отбивают желание рефлексировать, даря ощущения полноты жизни.
Этот форт... как памятник отчаянию. Как они тут живут? Как не сходят с ума от этой серости? Я бы не смогла. Может, твари Мешка – их спасение? Адреналин, страх, борьба – это хоть какая-то жизнь. Жалко их. И... страшно стать такой же.
– Забирайся, начнём с азов. Разборка, сборка и обслуживание. Правило восьмое – всегда имей под рукой заряженное и готовое к бою оружие, даже когда занята чисткой основного. Сейчас дополнительным стволом у тебя является ПБ, – продолжил вбивать в меня знание наставник.
Правило восьмое... Запомнить. И ПБ на поясе. Всегда. Даже в этом фургоне? Наверное, да. Особенно в этом фургоне. Леон не шутит с такими вещами.
« Это моя винтовка. Таких винтовок много, но эта — моя. Моя винтовка – мой лучший друг. Она — моя жизнь. Я должен научиться владеть ею так же, как я владею своей жизнью. Без меня моя винтовка бесполезна. Без моей винтовки бесполезен я. Я должен стрелять из моей винтовки метко. Я должен стрелять точнее, чем враг, который пытается убить меня. Я должен застрелить его прежде, чем он застрелит меня. Да будет так…» – неожиданно выдал Леон монолог над кейсом с моей красоткой.
Что... что это было? Так... проникновенно. И жутковато. "Моя жизнь"... Он действительно так чувствует? Это больше, чем просто оружие. Это часть его. Станет ли она частью меня?
