Оргазм настигает нас быстро и практически одновременно. Кусаемся, оставляя друг на друге следы. И кричим, конечно. Тихо у нас никогда не получалось.

– Надеюсь, в нашей квартире хорошая звукоизоляция, – выдаю я лениво, когда Яр сползает с меня.

Он ничего не отвечает. Лишь усмехается, натягивает трусы и, подхватив сигареты, выходит на балкон. Ощущая толчок неясной тревоги, даю ему какое-то время побыть в одиночестве. Потому как стоит он там долго. Докуривает одну сигарету и тут же берется за вторую.

Руки и ноги подрагивают, когда сажусь и впопыхах натягиваю халат. Приближаюсь к Ярику медленно, но создаю достаточно шума. Не желаю застать врасплох. Он, не оборачиваясь, принимается чаще курить. Обнимаю его со спины. Давлю подбородком на лопатку.

– Сложно тебе? – спрашиваю нежно и осторожно.

– Нормально.

– Все еще думаешь?

Он не отвечает. Только вдыхать прекращает. Потом, после затянувшейся паузы и глубокого вдоха, все же отвечает:

– Иногда.

– Я тоже, – смещаясь, прижимаюсь к его теплой коже губами. – Но… Каждый раз легче. Нет больше той боли.

– Я рад, Маруся.

Оборачиваясь, подтягивает меня к перилам. Выбросив сигарету, обнимает обеими руками и губами к макушке прижимается.

– Последние дни нашей духовной свободы. Что придумаем, Маруся?

– Полагаешь, после переезда мы станем отличительно серьезными? – прищуриваясь, смотрю в темноту.

– Думаю, да.

С территории моего родного двора доносится лай Десси. Значит, где-то там и папа. Мы его не видим, но он-то нас на освещенном балконе точно заметит. Машем с Яром одновременно в направлении звуков.

– Тогда предлагаю сделать все, что мы хотели сделать в юности, но не решались.

– Вай, Титоша, – смеется Градский, – на опасную дорожку ступаем…

– Угу… Пусть…

37

Мария

В последние дни лета окончательно прощаемся с детством. Бункер все же сильно изменил нас. Тормознул нашу юность, заставив слишком резко повзрослеть. В какой-то момент мы действительно вымахнули выше возможного максимума, а потом будто застопорились. Находясь в разлуке, духовно не развивались. Три года находились в холодном вакууме. Не позволяя себе лишних эмоций, просто пытались удержаться на плаву. И, конечно же, мы понимали и ждали, что жизнь сведет нас обратно. По-другому не могло быть.

Встреча. Глубокий вдох. Стремительное восстановление самых важных функций. Сердце навылет. Каждый толчок – космическая мантра. Шаг навстречу, который оно, вопреки всем внутренним страхам, делает вместо тела.

Губы искусаны в кровь. Слезы. Горстка пепла вместо сожжённых нервов. Взрыв эмоций… Сопротивление бесполезно.

И мы всегда это понимали.

– Здесь? Почему здесь? – смеюсь, когда Ярик развязывает мне глаза. Позволяя ленте полностью соскользнуть, бросаю ее в него. – Я думала, ты привозил меня на эту парковку поесть бургеров и мороженого!

– Я привозил тебя поесть бургеров и мороженого, – с ухмылкой повторяет Ярик. – Но это не мешало мне представлять, как мы вместе проверяем подвеску машины.

– Что?

– Раскачиваем, – делает пошлое движение бедрами, сопровождая еще и жестами.

– Ты такой… – не могу подобрать слов и просто смеюсь.

– Какой?

– Животное, Ярик! Ты животное!

– М-р-р, – урчит, словно огромный ленивый тигр. – Иди сюда, Маруся, исполни мое заветное желание. Я твои уже неделю исполняю… – подхватывая, тянет через консоль к себе.

– Стой… Подожди, я хоть разуюсь, – быстро скидываю сандалии и рвусь ему навстречу. Когда обхватываю бедрами, руки Яра тотчас скользят мне под юбку. – Так почему именно здесь тебя посещали грязные мысли?

– Мне просто нравилось уединяться с тобой. В машине чаще всего это удавалось. А тут еще местечко такое укромное… Свет фонаря ложился на твои колени, и…  ты сексуально ешь бургеры.

– Боже, Ярик… – возмущаюсь, но хохочу. – Если бы я знала, что ты настолько испорчен…

– Что? Не ела бы со мной бургеры?

– Я бы тебя совратила… Довела до исступления, чтобы ты не смог сдержаться и набросился на меня…

– Маруся, блин… На тогдашних эмоциях мы бы тут все разнесли.

– И пусть…

– Ты была девочкой… – выдыхает как-то необычайно нежно.

– Да… И в бункере ты с этим не особо церемонился…

– Там… – хрипит, крепко сжимая мои ягодицы. – Там у меня было несколько заходов…

– Да… И тут мы могли бы сначала просто побаловаться… Прежде чем…

– Бля, я об этом мечтал всю жизнь! Почему ты не давала мне? – выпаливает этот вопрос с таким жаром, что меня вновь пробивает на хохот.

– Ты не просил!

– Я просил!

– Да-да, помню эти твои подкаты жутким хрипом: «хочу тебя сзади», «показывай сиськи», «хочу твой рот», «раздевайся, святоша», «я тебя сейчас изнасилую»… Ты вел себя как придурок!

– Я шутил, и ты смеялась над моими шутками... И любила меня!

– Угум… Но это не отменяет того, что ты вел себя как придурок.

– Классный харизматичный придурок!

– Ужасно наглый и возмутительно самоуверенный!

– Ну, все… – поймав руки, заводит их мне за спину и, сцепляя там, ограничивает движения. Притискивает грудью к своей груди. – Я привез тебя сюда не для того, чтобы ругаться.

– Расскажи мне еще что-то… Выдай любые свои мысли, – прошу практически шепотом.

– Знаешь, когда это парковочное место оказывалось занято, я страшно бесился, – хрипит Ярик совсем низко.

– О, это я помню! Я помню это! – восклицаю и снова смеюсь. – Только не понимала, почему!

Свободная ладонь Градского ложится мне на затылок и, сдавливая его, сталкивает наши лица. Он пытается меня поцеловать, но ничего не получается, так как я то и дело хихикаю. А еще меня потряхивает, как будто от холода. Хотя я не замерзла. Это нервы и напряжение.

– Перестань смеяться, иначе у меня не встанет… – мычит Яр мне в рот.

– Хм… У тебя уже стоит, обманщик… Я же чувствую… М-мм… Отпусти мои руки, я хочу тебя трогать.

– Только если ты снимешь майку, – подначивает, облизывая мне губы.

– Хорошо, хорошо… – исполняю свое обещание, как только он освобождает запястья. – Такой ты хотел меня видеть, Ярик-Божище-Градский? – не могу не улыбаться при виде того, как он пялится на мои покачивающиеся груди.

– О, да, свят-свят Маруся… О, да!

– Тогда трогай меня… – ныряя за ворот футболки, веду по его коже ногтями. – Нет-нет, – отталкиваю, не позволяю прикоснуться. – Сначала тоже разденься…

Он стаскивает футболку и, не глядя, бросает ее на заднее сиденье. Едва я успеваю провести по его плечам ладонями, склоняет голову, касаясь губами моей ключицы. Торопливо следует ниже, пока не захватывает в рот сосок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Боже… – охаю и вскрикиваю. – Ярик…

Я так люблю, когда он ласкает мою грудь. Это настолько приятно, что сходу сознание плывет. Низ живота наливается тяжестью до того, как на ластовицу давят его пальцы.

– От этой юбки можно как-то быстро избавиться?

– Да… – схватившись за низ, тяну половинки в разные стороны, пока одна за другой не отщелкиваются кнопки. – Все очень просто.

– Охрененно, – шепчет Яр, когда я остаюсь в одних трусах.

Свесив голову, вижу его смуглые пальцы на белой ткани и то, как они бесстыдно трогают меня. От этого визуального контраста возбуждаюсь еще сильнее. Устремляясь навстречу, обхватываю ладонями лицо Ярика и крепко целую его.

– У тебя ведь есть презервативы? – отрывисто дышу в перерывах между нашими голодными ласками.

– Целая лента…

– Дай мне… Хочу надеть…

Это оказывается весьма увлекательно, смешно и возбуждающе. Пока дотягиваю колечко до основания, Яр шумно дышит сквозь зубы и сдавленно матерится. Как только заканчиваю, не дает мне опомниться. Сдвигая в сторону бикини, проталкивает внутрь меня член.

– Так ты меня хотел? – сиплю, задевая его приоткрытый рот губами. – Так?

– Да, святоша… Именно так, – выдыхая последнее, подбрасывает меня мощным толчком вверх.