– Мой герой!

– То-то же!

Ужин в ресторане проходит в той же беззаботной и игривой атмосфере. В какой-то момент мы, конечно же, начинаем мучить друг друга взглядами и намеками. Но заканчивать вечер не спешим. Долго сидим, смотрим исключительно друг на друга и без умолка болтаем. В конце концов, мы ведь не просто возлюбленные. Мы давние друзья. Несмотря на ссоры и препирательства, нам всегда было о чем говорить. Не привыкли подбирать слова или же как-то фильтровать свои мысли. Всегда выдавали все, что думаем, зная, что ничто не способно нас друг от друга оттолкнуть.

– Завтра хочу тебе квартиру показать, – говорит Яр после того, как приносят десерт.

– О-о, уже готово? – забываю о набранном в ложечку мороженом. – Ты вроде говорил про сентябрь…

– Сдача и будет в сентябре, – делает глоток кофе. Когда подношу лакомство к его губам, открывает рот и сгребает пломбир за меня. – Хочу, чтобы ты посмотрела расположение и оценила выбранную мной внутреннюю отделку, учитывая реальные размеры и планировку комнат.

– В этом плане я не особо притязательна.

– И все же, – настаивает мой Град.

– Хорошо, – улыбаюсь.

– По поводу дома, – плавно переходит ко второй серьезной теме. – Сейчас там только фундамент льют, но, думаю, после того, как выгонят стены, тебе следует подключиться.

– Вот тут... Я знаю, как должен выглядеть наш дом, – выпаливаю и мечтательно закатываю глаза.

После вздоха более осмысленно обрабатываю эту информацию и ловлю на себе довольный взгляд Ярика.

– Что?

– Мне нравится, как это звучит, Маруся. Вдумайся: наш дом.

– Да… Мне тоже очень нравится.

Вечер заканчивается идеально. Целуемся на парковке, на светофорах, во дворе… По пути в спальню друг друга раздеваем. Добравшись до кровати, разительно замедляемся. Движения становятся чувственными и ласковыми. Растягивая трепетное удовольствие, неторопливо занимаемся любовью.

Все хорошо… Яр, засыпая, обнимает меня. Крепко и одновременно нежно прижимает к груди. Я слушаю его сердцебиение и тоже стараюсь уснуть. Тревога возвращается, словно удар молнии. Остро задевает нервную систему и стремительно разрастается по всему организму.

Месячных все еще нет.

Я не хочу поддаваться паранойе и пытаться прислушиваться к своему телу. Изменилось ли в нем что-то? Три года назад я обратила на это внимание, когда было уже поздно. Сейчас же… Я не просто до ужаса боюсь повторения того жуткого сценария… Не хочу и мысли допускать, что что-то может быть. Я не готова. Так не должно быть… Не должно! С этими тяжелыми мыслями и горячими молитвами долго лежу. Лишь измотав душу до физического изнурения, проваливаюсь в спасительное беспамятство.

32

Ярослав

– Что тебе снится, Маруся? Почему ты опять кричала ночью?

Она пытается делать вид, что все в норме, но ее фрагментарную отстраненность и неестественную молчаливость сложно не заметить.

– Это… – не находя слов, валит меня улыбкой, мол, ерунда обыкновенная. – Бывает иногда.

Выставив на стол тарелки с омлетом и две чашки кофе, садится и подзывает меня.

– Третью ночь подряд, Маш.

– Ярик, – похоже, у нее сдают нервы из-за моей настойчивости, хоть она и пытается это гасить, что совсем уж странно. Привык, что Маруся открыто высказывается. Особенно, если злится. – Я не хочу это обсуждать, – морщится, словно от зубной боли. – К тому же мы почти опаздываем.

– Почти опаздываем – это сильно.

Игнорирует мой едкий тон. Будто не слышит вовсе. Расправившись со своей едой, сбегает с чашкой в ванную.

– Я там допью… А то не успеем собраться.

Что за чертовщина, блядь?

По дороге на работу так же молчит. Отпускать Машку не хочу. Чувствую, что-то ее точит. Она же снова прикидывается, будто настроение огонь. Быстро целует меня. Когда пытаюсь задержать, вновь ссылается на время и ускакивает.

Весь день места себе не нахожу. Звоню ей, как только удается улучить свободную минуту. По телефону вроде как звучит нормально. Эсэмэски крашные шлет. Вечером, когда забираю, кажется, что совсем все наладилось. Ну, я тоже выдыхаю. Дома с расспросами не пристаю. Спокойно смотрим после ужина фильм. Только когда на секс прямым текстом намекаю, Маруся заявляет, что сильно устала. Молчу, хотя подобная хрень у нас затянулась. Последний раз трахались три дня назад. Учитывая, что до этого сливались утром, вечером и ночью вдогонку, картинка вырисовывается странная.

Когда утром ситуация повторяется, злюсь, потому как не понимаю объективных причин ее отказов.

– Ярик, я не в настроении, – пихает меня в грудь и соскакивает с кровати.

– Что не так, блядь? – поднимаюсь следом. Разворачиваю ее к себе лицом. – Можешь прямо сказать?

Естественно, у нас завязывается ссора.

– Тебе от меня только секс нужен?

Меня, блядь, такая буря разбирает. На эмоциях по лбу ей стучу.

– Думаешь, что несешь?

Она в отместку меня трескает ладонями по плечам.

– А что я не так сказала? – вопит на самых высоких нотах. – Ты же поэтому злишься! Я обязана постоянно хотеть?

– Я где-то сказал, что обязана? – жестко выталкиваю, улавливая в ее словах истину. Может, я и веду себя как мудак, только она тоже без объяснения на мороз падает. – Нет, не обязана. Но согласись, это выглядит странно! Все было нормально, всегда хотела и вдруг неделю «не хочу»! Объясни, черт возьми, почему?!

– Не неделю, а четыре дня! Это много? Для тебя проблема?

– Это до хрена! Но вопрос сейчас в другом. Почему ты не хочешь? – повторяю с нажимом.

– Может, у меня болит все?! Может, я истощена?! Да, только проснулась и чувствую себя плохо!

– Что именно у тебя болит? – с ног до головы оглядываю, будто это поможет мне просканировать ее организм, как МРТ. – Манюня?

– Это не объяснить! Понимаешь ты… или нет?

Понимаю ли? Я, блядь, тону в ней! Но не понимаю. Грудину рвет когтями жадной твари, которая жаждет каждый день права на нее заявлять. Особенно сейчас, когда мы на пороховой бочке. Одно по глазам Марусиным вижу, что это не рядовой срыв. Корни этой проблемы где-то очень-очень глубоко внутри нее.

– Что именно у тебя болит? – долблю спокойно, но с упорством.

– Все!

Как я должен это разложить? Абсолютно неясное заявление. Так вообще бывает?

– Давай съездим к врачу.

– Нет! – по реакции очевидно, что это предложение приводит ее в ужас.

Расширяя глаза, какое-то время говорить не способна. Только смотрит так, что у меня внутри ржавым тесаком рубка костей и мяса происходит.

– Маруся, что ты молчишь? – кладу ладонь ей на затылок, давлю на себя, пока лицами не соприкасаемся. – Не наводи ты страх…

– Нет, Яричек… – шепотком выдыхает и мотает головой. Совсем иначе сейчас звучит. Потухли яростные светила: в ней и во мне одновременно. – Я записалась к врачу на завтра.

– Когда успела?

Не то чтобы я ей не доверяю… Просто не могу не убедиться.

– В пятницу.

Сегодня воскресенье. Молчала почти двое суток.

– Почему ничего не сказала?

– Не хотела, чтобы ты думал, будто это что-то серьезное, и волновался.

– Значит, я не должен волноваться? Считаешь, это возможно?

– Ярик… – шепчет и целует. Если можно так назвать затяжное прикосновение ее губ к моим. Желаю максимально задержать ее. Часами из рук не выпускать. Только понял уже, что пока лучше не давить. Сжимаю челюсти, когда отстраняется. Шумно выдыхая, отвожу взгляд. –  Сейчас я хочу просто полежать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Уверена? – снова в глаза смотрю. Как я раньше не заметил, что они у нее грустные и как будто воспаленные? – Маруся… Расскажи хоть, где болит?

– Не могу объяснить… Потом… Полежи со мной, пожалуйста…

Когда забираемся обратно в кровать, Машка сама меня обнимает, судорожно выдыхает в шею и замирает.

– Сегодня ночью ты не кричала, – хочу отметить позитивный момент.

– Да… Я не кричала, потому что не спала.