"Ферштейн…" — после небольшого раздумья согласился Денис.

"Отсюда и перманентные терки с криминалом!" — поставил жирную финальную точку голос.

Закончив увлекательное общение с внутренним голосом, старший помощник задумался о том, что делать в сложившейся ситуации. Вариантов, честно скажем, было немного, а именно три. Первый — бежать немедленно, не позавтракав и не почистив зубы. Вскочить с кровати, натянуть одежду и делать ноги из города. Второй — немного смягченный первый, а именно — бежать после завтрака, почистив зубы. И наконец третий — оставаться и жить, как ни в чем не бывало. У всех вариантов были свои плюсы и минусы.

Если бежать немедленно, что до завтрака, что после — разницы никакой, то можно на какое-то время оторваться от всех потенциальных преследователей, кто бы они ни были, а еще оставался вариант, маловероятный, честно скажем, но возможный, что искать Дениса не будут — в жизни еще не такие чудеса встречаются. И это плюс.

С другой стороны, если будут искать, то немедленное бегство будет аналогично даче признательных показаний: мол, извиняйте дяденьки, но это я завалил трех наемных убийц и гниду артефактора, который продавал свободных людей в рабство. И пограбил его маненько тоже я. И это минус.

В этом случае крайне важно будет, кто ведет следствие — лево, или правоохранители. Если это будут люди из Канцелярии Адмиральской Защиты, то не исключено, что никаких обвинений в адрес Дениса выдвинуто и не будет и искать его не станут, потому что служивые люди не пострадали, а материальный ущерб был нанесен не честному гражданину, а преступнику. Правда, не факт — могут и выдвинуть и искать — смотря, как карта ляжет.

Если же по его душу придут левоохранители, чьих людей старший помощник покоцал, то ни о каком снисхождении речь не пойдет. А придут они обязательно — может раньше правоохранителей, может позже, может вместо, может вместе, но обязательно — затронуты их интересы. И эти точно будут искать со всем усердием. Связи у мафии широкие, руки длинные, так что жить придется постоянно оглядываясь, что радовать никак не могло. Совершенно не могло. Это еще один минус.

Засвеченную физиономию Жонглера, равно, как и свою собственную, использовать дальше будет нельзя — придется встать на скользкую дорожку хартыга, а мочить хотя бы и мерзавцев, но не сделавших ему лично ничего плохого, Денису откровенно претило. Одно дело, когда на тебя неспровоцированно… а черт с ним — даже и спровоцировано напали и совершенно другое, когда ты высматриваешь жертву, пусть даже среди бандитов и убийц, заманиваешь ее в укромное местечко, убиваешь и ловишь ее уходящую душу в биомаску, чтобы воспользоваться имиджем. Конечно, если вопрос встанет ребром — или ты, или тебя, то придется, но очень бы не хотелось.

Исходя из всего вышеизложенного, идею немедленного бегства старший помощник не без сожаления, но отверг. Чего нельзя делать было понятно, а вот, что можно и даже нужно — не очень. Точнее говоря, что надо делать стратегически, а именно — оставаться на месте и изображать безмятежную жизнь было понятно и очевидно. Непонятно было другое — как конкретно осуществить этот блестящий замысел.

Если называть вещи своими именами, то старшему помощнику придется, на манер Одиссея, проскользнуть между Сциллой и Харибдой. Для того, чтобы обеспечить себе более-менее спокойную жизнь в дальнейшем… ну, как спокойную? — просто без висящей на спине местной мафии, а только с жаждущими мщения цугами, в настоящем ему придется исполнить цирковой номер с запихиванием своей головы в пасть льва.

Денису придется убедить тех, кто придет его проверять — скорее всего это будут бандиты, хотя не исключались и правоохранители в том, что он, с одной стороны, не юная рохля, а вполне серьезный боец, который принял участие в отражении атаки "Ворона", наравне с экипажем "Души океана" и теперь ждет заслуженную награду, обещанную Гудмундуном, а с другой — никак не тянет на убийцу трех головорезов из мафии и артефактора Ишу — кишка тонка.

А ведь проверять могут по всякому — могут зажать где-нибудь в безлюдном месте и приставить нож к горлу, прежде чем начать расспрашивать. И что тогда делать? Неизвестно ведь, что у дознатчиков на уме — могут ведь и по горлу полоснуть, если ответы не понравятся, или так — на всякий случай.

И остается, или изображать покорную овечку, объятую страхом, надеясь, что не заржут, или предпринять все возможные шаги по отражению агрессии — использовать перстень некроманта Цей-Па, а так же самые мощные атакующие и защитные артефакты, имеющиеся в наличии, мобилизовать верных союзников: Байгола и Небесного Волка, а главное — применить все умения и навыки красной Пчелы.

В случае активного сопротивления, сыскарям сразу становится понятно, что этот нехороший человек — редиска, если называть вещи своими именами, вполне мог завалить товарищей из Цеха Убийц и артефактора и надо его ловить и наказывать, что не есть хорошо. В случае же изображения овечки, могут прирезать ни за понюшку табака, что еще хуже. Но, с другой стороны, если нож приставили только для запугивания, а резать не собирались, то непротивление злу насилием позволит отвести от себя все подозрения. Вот и иди знай, как себя вести.

Все вышесказанное относилось к бандитам, но и контакт с правоохранителями тоже мог стать еще тем геморроем. Бравые адмиральские стражники вполне могли посчитать, что клиент будет гораздо сговорчивей, правдивей и разговорчивей будучи помещен в какое-либо закрытое учреждение, оборудованное помещениями с крепкими дверьми, несокрушимыми засовами и прочными решетками на окнах, а главное — имеющими хорошо оснащенную пыточную с различным инструментарием, как раз таки и предназначенным для повышения сговорчивости, правдивости и разговорчивости.

Представив, что снова окажется в плену, старший помощник без колебаний решил, что будет препятствовать подобному ходу развития всеми имеющимися у него средствами. Сумеет убедить местных полицаев, что он святее Папы Римского — значит повезло и ему и им, не сумеет — будет валить поганых, используя все имеющиеся у него средства и уходить в бега. Вариант, конечно же, так себе, мягко говоря, а если называть вещи своими именами, то — совсем хреновый, потому что охотится на бедного сироту будут после этого не только цуги и мафия, но и местные правоохранители. Однако снова попадать в кутузку, Денис решительно не собирался, а собирался как-то все-таки просочиться между Сциллой и Харибдой.

И хотя расчет был, не без изрядной доли первого столпа русского менталитета, а именно — авось, старшему помощнику представлялось, что его обычный имидж вполне соответствует поставленной задаче. В то же самое время он прекрасно понимал, что то, что ему кажется ни в коем случае не является истиной в последней инстанции. Требовался взгляд со стороны. Причем смотреть должен не какой-нибудь гражданский, а если говорить без экивоков — дилетантский глаз, а профессиональный — выпуклый военно-морской.

И такой глаз имелся — знатоки сами могут угадать у кого, а всем остальным даем подсказку — у капитана-мага Гудмундуна. К нему Денис и решил нагрянуть вечерком, когда тьма надежно скроет его маневры от вездесущих американских спутников-шпионов… тьфу ты — от трапарских лево и правоохранителей, если таковые, конечно же, будут направлены своим начальством по его душу (и тело).

Решив первоочередную и главную на данный момент задачу, а именно приняв стратегический план дальнейших действий, старший помощник принялся анализировать, какие ошибки привели его к такому печальному положению, в котором он сейчас оказался. Но сделать это оказалось не так-то просто из-за сильного чувства голода — настало время завтрака и тетрархские нанороботы прозрачно намекнули своему носителю, что война — войной, а обед по расписанию. В смысле — завтрак, а если говорить в общем, то — прием пищи.

Позавтракав, Денис вернулся в свой нумер и занялся самобичеванием. Первым делом он выпорол себя за то, что не послушался умного человека — Гудмундуна, который сказал не связываться с Ишу. Щадить себя и заниматься самообманом старший помощник не собирался, поэтому в ходе нанесения себе труднозаживающих моральных травм он выделил следующие причины своего недостойного поведения, повлекшего за собой попадание в задницу.