Неизвестно крики какой громкости издавал несчастный английский король во время казни и вырывались ли звуки за пределы замка Беркли, но в том, что вопль, вылетевший из глотки Дениса, разнесся по всему кораблю, никаких сомнений не было — уж больно много децибел было в этом крике. Этот, не побоимся такого слова — нечеловеческий вой был вызван не только запредельным уровнем боли, а еще тем, что очень неожиданно все произошло.

Одно дело, когда ты худо-бедно, но готов к предстоящему членовредительству — чувствуешь, как клещи касаются ногтей, или видишь факел, подносимый к паху, или наблюдаешь какой-нибудь иной пыточный инструмент, вроде бормашины, и внутренне съеживаешься, готовясь принять муку и совсем другое, когда нестерпимая боль приходит неожиданно, без объявления войны. Впрочем, и тогда, когда ты, вроде бы, подготовился к принятию мучений, трудно унять крик, а уж когда неожиданно… — то никак.

Сложно сказать, было ли легче старшему помощнику от того, что его палач не пользовался никаким пыточным инструментарием и, как стоял от него на расстоянии пары метров, так и продолжил стоять, не приближаясь ни на дюйм, но по крайней мере от того, что "облачник" не засовывал вручную раскаленный прут в нежное тело Дениса, а просто-напросто играл с его нервными окончаниями, все же был для старшего помощника определенный профит — его обоняние не оскверняла тошнотворная вонь от грязного шашлыка, приготовляемого из его тела. И надо отдать должное Здоровяку — он был мастером своего дела и умел доставлять боль в чистом, если можно так выразиться — рафинированном виде.

Как только началась экзекуция, все связные мысли покинули голову несчастного старшего помощника, оставив лишь две: "ЭТО НАВСЕГДА!!!" и "НАДО СДОХНУТЬ!!!". Эти мысли бились в мозгу Дениса друг об друга, отскакивали от стенок черепной коробки, переплетались, словно ядовитые змеи, увеличивались в размерах, превращаясь из маленьких пресмыкающихся в огромных драконов и заполняли собою весь внутренний мир старшего помощника, превращая его из цветущих райских кущ в выжженную пустыню.

В процессе пытки был в очередной раз подтвержден один из постулатов квантовой механики, заключающийся в том, что результат измерения зависит от наблюдателя. Для "облачника", с момента ее начала, прошли жалкие минуты, для Дениса — целые эоны, во время которых Вселенная родилась из точки, прожила все отведенное ей время жизни и снова стянулась в точку перед следующим рождением.

Тем неожиданнее для старшего помощника было узреть сверху свое бедное, прикованное к мачте, сотрясаемое крупной дрожью тело, а самое главное — ощутить ОТСУТСТВИЕ БОЛИ! Только человек, мучаемый невероятными, превращающими его в безмозглый кусок мяса, страданиями, которые внезапно прекратились, смог бы оценить восторг, охвативший Дениса.

Однако, с завершением пытки чудеса, происходящие со старшим помощником, не закончились. С огромной радость и неменьшим изумлением узрел Денис, что Здоровяк вскинул руки к голове и вместо того, чтобы теребить мерзопакостный перстень с печаткой в виде черепа, как будто пытается оторвать от себя невидимые руки. По крайней мере, впечатление у старшего помощника сложилось именно такое.

Если судить по раздавленным и вытекшим глазам "облачника", разорванному рту и ушам, а также по всей его голове, повернутой под неестественным углом, невидимые руки просто-напросто откручивали голову Здоровяка, использую естественные отверстия для удобства захвата. Чем-то это напоминало своеобразный боулинг.

Злая радость охватила Дениса, когда, после возвращения в свое истерзанное тело, он осознал, что не добрый волшебник, которых, к сожалению, в природе не существует, а он сам вершит справедливость вернувшейся "длинной рукой". И надо честно признать — очень вовремя вернувшейся. Очень! И скорее всего, Здоровяк сам стал причиной своего несчастия, впрочем, как оно в жизни обычно и бывает. Видимо, в процессе игры на нервах старшего помощника — в самом, что ни на есть прямом смысле этого слова, он разрушил печать, наложенную рыжей ведьмой, когда она спасла жизнь Дениса от пошедшей в разнос и неконтролируемой им Силы.

"АЗ упало!" — несколько нервно прокомментировал сложившуюся ситуацию внутренний голос.

"Боюсь, что нет, — отозвался старший помощник, методично продолжая дело, начатое его телом, пока он сам находился в состояния фар-и-хлайн, заключавшееся в откручивании головы "облачника", повернутой уже градусов на двести — двести двадцать. До полного оборота оставалось уже немного. — Когда падает аварийная защита, — неторопливо пояснил Денис, — реактор гасится, а у нас он наоборот — пошел в разгон…"

"Рванет?" — на всякий случай спросил голос, хотя и сам прекрасно знал ответ.

"Обязательно рванет, — не стал успокаивать его Денис. — Но будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас шкуру надо спасать. С длинной рукой будем разбираться потом!" — отозвался он, одновременно наращивая усилия — уж очень — до нервной дрожи, хотелось ему открутить голову некроманту.

Есть в жизни ситуации, характеризуемый фразой "Ничего личного", а сейчас была ровно противоположная — уж очень предвзято относился старший помощник к Здоровяку. Типа — хлебните нашего!

Как уже упоминалось, во времена развитого средневековья с развлечениями было не сильно хорошо, а если называть вещи своими именами, то — откровенно плохо. Отдаленное представление о царившей тогда скуке можно получить, когда дома вырубается свет и соответственно — Wi-Fi, а телефон разряжен и отсутствует доступ не только к Интернету, но даже к зомбоящику. И не почитаешь, если нет свечей.

Остается только спать и трахаться. Этим и объясняется огромное количество детей в те времена. А чем еще заниматься? Это все к тому, что пытка проводимая Здоровяком была явлением неординарным и вызвала огромный интерес у всего, свободного от вахты, экипажа, окружившего "облачника" и старшего помощника, прикованного к мачте, плотной толпой. Всем была охота посмотреть вживую, как Светлые Рыцари Школы Духа поступают с Исчадиями Тьмы, покусившимися на священные устои! Будет, что потом детям рассказать, ну и приятелям в кабаке.

Пока действо шло в привычном и ожидаемом ключе — Исчадие выло, как дикий зверь и корчилось от невыносимых мук, доставляемых легкими прикосновениями Рыцаря к своему перстню, зрители с энтузиазмом поддерживали палача восторженными воплями, приплясыванием на месте и лихим свистом. Стороннему наблюдателю, знакомому с земными реалиями, это живо напомнило бы атмосферу хорошего футбольного матча.

Но, в какой-то момент действо поменяло знак и уже Исчадие Тьмы взялось за Светлого Рыцаря. Перцу добавляло то обстоятельство, что ни тот, ни другой никакими инструментами, чтобы мучить оппонента не пользовались и вообще не касались друг друга, а это однозначно говорило о том, что сцепились два мага!

И если ничего плохого для себя от Здоровяка матросы не ждали, то с Исчадием Тьмы был вопрос. Что он будет делать, когда и если победит, не знал никто. А вдруг, не ограничившись Светлым Рыцарем, примется за моряков, активно болевших за "облачника"!?! Короче говоря, панику, охватившую собравшихся, когда палач и жертва поменялись местами, можно сравнить только с той, когда во время просмотра фильма ужасов, действие перекинулось бы в зрительный зал и там появились охотящиеся вампиры, оборотни и прочая, охочая до человеческого мяса, крови и душ, публика.

Однако, среди охваченной ужасом толпы нашелся герой, не поддавшийся общему смятению. Если можно так выразиться, в испуганной отаре сыскался волк в овечьей шкуре. Плотный, широкоплечий, заросший густой щетиной по самые брови, мужчина неопределенного, но явно немолодого возраста, выхватил из-за пояса то ли маленький меч, то ли огромный нож, короче говоря — клинок, самого устрашающего и зловещего вида и шагнул к прикованному к мачте Денису.

"Волк, займись!" — приказал старший помощник.