Показательно, что за три месяца наиболее напряженных боев за Кавказ и Волгу, с августа по октябрь включительно, численность партизан, находившихся на связи с УШПД, выросла на 202 человека, т. е. всего на 4 % (с 4925 до 5127)^[221]. В ноябре 1942 г. численность украинских партизан была в три раза меньше, чем количество советских партизан лишь в одной Витебской области Белоруссии (16 286 чел.)^[222].

В этих условиях основные партизанские соединения УШПД значительную, если не основную часть времени проводили на приграничных с Украиной территориях России и Белоруссии, за что подвергались критике не только из руководящих центров, но и со стороны своих коллег, в частности, русских, что отмечалось, в докладе сотрудника Украинского штаба Е. Белецкого: «Украинские отряды в значительной мере пополнились за время пребывания в Брянских лесах. К тому же из Украины часть партизан захватила с собой семьи. В настоящее время семьи партизан украинских отрядов находятся в затруднительном положении, ощущается недостаток в еде, семьи не обеспечены жильем. (Брянские партизаны бросают упрек по поводу украинских отрядов за их малую боевую активность за время жизни в Брянских лесах)»^[223].

По словам начальника оперативного отдела УШПД полковника Владимира Бондарева, во второй половине 1942 г. «главным недостатком» в деятельности партизанских отрядов того периода было то, что они не вели систематически активных боевых действий:

«Не предпринимали крупных операций по разрушению железнодорожных узлов, промышленных предприятий, восстановленных немцами»^[224].

К причинам кризиса украинских партизанских формирований добавилось то, что вся территория УССР оказалась далеко за линией фронта, из-за чего радиосвязь со многими отрядами периодически прерывалась. Треть самолетовылетов (30 из 92), организованных для доставки помощи украинским партизанам в июне-декабре 1942 г., оказалась сорванной^[225]. В связи с ситуацией на фронтах «формирование самого [Украинского] штаба и укомплектование его командным составом… происходило буквально на ходу. С 7 по 18 июля штаб производил передислокацию из Ворошиловграда в Калач-Воронежский, а позднее в Сталинград, 12 августа [УШПД] переехал в Среднюю Ах-тубу, 1 сентября — в Саратов, а 12 октября — в Москву, где началась планомерная работа»^[226].

Кроме того, во второй половине 1942 г. южный участок советско-германского фронта стал для Вермахта главным. Поэтому был предпринят ряд мер для того, чтобы обезопасить там коммуникации. В частности, немцы вытеснили с территории Украины соединения Ковпака и Федорова, а также насадили вдоль границ, смежных с Белоруссией, сильные полицейские гарнизоны^[227]. Сводка СД от 30 октября 1942 г. отмечала определенный успех этих действий: «В области командования полиции безопасности и СД “Украина” активность банд, вследствие усиленного использования полицейских сил и наступления плохой погоды, несколько ослабла»^[228].

На тот период в обширных лесных районах Правобережной и Западной Украины, в отличие, например, от Западной Белоруссии, не было партизанских отрядов, находившихся на связи со штабами партизанского движения. В Ставке предполагали, что Восточная Украина вскоре будет занята Красной армией, и поэтому решили ряд крупных партизанских соединений передислоцировать в Житомирскую, Ровенскую и другие западные области.

На Правобережье в ходе рейда, изначально названного Сталинским, были посланы Сумское (С. Ковпак, 832 человека) и Объединенное (А. Сабуров, 1408 человек) партизанские соединения. На Левобережье отправлялся ряд менее крупных отрядов.

Два соединения вышли в Сталинский рейд одновременно 26 октября и следовали параллельно друг другу. Марш через Орловскую (РФ), Сумскую и Черниговскую области составлял в среднем ежедневно по 25 км. Командир одного из отрядов соединения Сабурова Леонид Иванов уже 2 ноября 1942 г. засвидетельствовал в дневнике успех: «Идем свободно по своей земле, полиция в страхе бежит»^[229]. Разгромив гарнизоны полиции в райцентрах Понорница и Холмы (Черниговская область) и Лоев (Гомельская область БССР), оба соединения 8 ноября форсировали Днепр и оказались на Правобережье.

Этот успех, по некоторым данным, был доведен до сведения Сталина. 9 ноября Т. Строкач передал по рации А. Сабурову:

«Верховное командование с большим вниманием следит за Вашими действиями, очень рады успехам… Прошу ежедневно докладывать о результатах марша»^[230].

15 ноября Иванов сделал запись в дневнике о размахе действий сабуровцев:

«8–9 б[атальо]н[ы] громят Хойники (тогда — райцентр Пинской области БССР, сейчас Гомельской области. — А. Г.), слышна артстрельба. Вдали показались горящие склады с лесом, пылают огнем вагоны, это ст[аршина] Аврамов, подрывник т. Донецков и ком[андир] взв[ода] Ермилов подрывают ж. д. стрелки. Казаки и полиция в страхе еще с вечера успели удрать»^[231].

В сообщении оккупационной администрации 10 декабря 1942 г. итог этой операции оценивался высоко:

«Немецкая сторона понесла сильные потери, точные данные о которых еще неизвестны»^[232].

Вскоре Сумское соединение напало на райцентр Лельчицы (тогда — Полесская область БССР). Сохранилось подробное описание разгрома этого городка с немецкой стороны:

«Боевая группа численностью от 1000 до 1200 человек, вооруженная 3 минометами, 1 противотанковым орудием и многочисленными пулеметами и автоматами напала на областной город Лельчицы утром 26.11 около 1 часа [дня?]. Лельчицы, помимо охранных команд (из граждан СССР, в данном случае украинцев и белорусов. — А. Г.) оборонялись ротой латышей и немецким инженерным взводом. Несмотря на это, в короткий срок Лельчицы пали… В местечке было сожжено все немецкое или [все], что помогало немцам, также погибли многие сотрудники гебитско-миссара, имена которых еще точно не определены. Сам гебитскомис-сар и его заместитель живы. Лельчицы 28.11.42 снова заняты полицейскими частями»^[233].

Впервые на территории РКУ разгрому подверглась резиденция гебитскомиссара. Ковпак писал об этом как об одной из успешнейших операций соединения:

«В городе были уничтожены кожзавод, лесозавод, электростанция, узел связи, взорван и сожжен мост на реке Уборть длинной 330 п[огонных]м[етров], нами были захвачены большие трофеи…»^[234].

В течение 30 дней, проводя бои, впервые в истории советско-германской войны два столь крупных соединения прошли 800 км по территории шести областей, включая Киевскую и Житомирскую, форсировали широкие водные преграды — Десну, Днепр и Припять, и количественно выросли на 1580 человек^[235], т. е. на 70 %. Неожиданно успешный Сталинский рейд показал слабость немецкого тыла в Украине, именно в этот момент начавшей выходить из-под контроля оккупантов.

Спецслужбы били тревогу. В обзоре СС в конце декабря 1942 г. о ситуации в РКУ отмечалось:

«Северная Украина может быть обозначена, как находящаяся под опасностью банд. Южная Украина может быть определена как умиротворенная. Примерная граница — шоссе Ровно-Киев… Обострение положения из-за прихода новых боеспособных сильных банд под военным руководством, хорошо оснащенных тяжелым оружием — из Белоруссии, тыловой зоны группы армий “Центр” и Брянского леса. Особенно помешало вторжение сильной бандитской группы “Колпаков” в ноябре. Из-за слабости сил только к концу месяца стало возможно остановить дальнейшее продвижение этих сильных банд на юг и на линии Славечно — Олевск принудить их к обороне»^[236].

По тогдашним сведениям УШПД, состояние партизанских отрядов в Украине к началу нового, 1943 г. характеризовалось следующими цифрами:

«Действующих отрядов — 60 с общей численностью 9199 чел., из них вытеснено [противником] с территории Украины — 24 отряда с общей численностью 5533 чел…

Таким образом, в настоящее время на Украине почти нет ни одного крупного активного отряда, имеющего связь с центром»^[237].