Ко мне пришла боль. Боль утраты всех, осознание того что я беспомощен и просто завис в этой бескрайней тьме. Капитан резко замолк, встал и не оборачиваясь ушел растворившись в мутном и темном пространстве.

Темнота начала рушиться, отваливаться кусками, словно старые обои облезают со стены. Словно молния, все тело пронзила острая боль, и ничего превратилось в ослепительно яркий белый свет, от которого из глаз хлынули слёзы.

- «Ангелы! Но зачем такая боль!?»

У меня вновь появились эмоции, мне было очень больно и очень обидно. Не понимал зачем мне делают больно. Ангелы кружились надо мной, лиц не видно только глаза. Ослепительно яркий свет и глаза ангелов. Ангелы говорили. Наверное, ангелы умеют и должны говорить, но предполагал, что язык их ласкает слух, а он был грубым, жестким. Мне очень захотелось вырваться отсюда, вырваться к своим близким и любимым. И сейчас понял, что могу говорить.

Что там Ведерников пел?

- Ты знаешь, так хочется жить

     Как не напишут в газете…

Глаза ангелов увеличились и они замолчали на секунду. Потом снова начали говорить, я не знал язык, но понимал его.

- Что это? Он говорит?

- Нет, кажется он поёт.

А я продолжал. В горле было сухо и больно, шершавый язык еле шевелился, сил едва хватало шевелить губами, но я продолжал.

- Взять и всё раздарить

Жить, чтобы помнили дети…

Ангелы снова закружились пред мной и заклокотали на своем некрасивом языке.

- Что он поёт?

- Кажется он очень хочет жить.

- И знаешь, так хочется жить

    В миг, когда тебя задавило

    Встать и всем объявить

"Я вернусь", даже если прибило

- Ещё наркоз?

- Нет. Пусть поет. Он выживет.

Старший хирург Рихард Шварц вышел из операционной уже под вечер, прошел в кафе «Госпиталя Святой Ольги» и попросил у буфетчицы Ирмы стаканчик староземельного киршвассера, который держали тут по его просьбе.

- Что, Рихард, вытащил этого парня? – Спросил подсевший за столик Марек Кафка, невропатолог из Чехии.

- Он сам себя вытащил. – Опрокинув стакан ответил Рихард. – Марек, двадцать часов в коме, и он запел на операционном столе! Этот парень просто очень хочет жить.

- Ну ты же старался!

- Марек, разрыв селезенки не такая уж и сложная операция. Но только что сделали томографию, внутричерепная гематома рассосалась. Назначил капельницы, две недели максимум и будет как новенький. Просто чудо какое-то.

- Откуда он вообще взялся?

- Не знаю, военные привезли. Сами ничего не знают, с поезда выгрузили.

В зал кафе вошел главврач Франц Зорге, окинул взглядом столики и решительно направился в сторону Рихарда, Марек кивнув приветствие шефу быстро ретировался подальше.

- Рихард, что с пациентом? – Устало рухнул Зорге на стул.

- Жить будет.

- Отлично. Его лечат за наличные и попросили лишних вопросов не задавать.

- Кто-то из Ордена?

- Я же четко сказал, что вопросы неуместны, даже не знаю кто он. Доступ персонала к нему ограничить, держать отдельно. Его здесь не было.

- Зачем вы с этим связались?

- Новое оборудование само себя не окупит, тем более на те копейки, что выделяет руководство анклава.

- Понял шеф.

Глава 42. Мне что делать?

Новая Земля. Место не определено.

5 число 2 месяца 30 года. 3:00. Среда.

Моя голова покоилась на Машиных коленях. Девчонка, со счастливой улыбкой на лице, под мерный стук колес, уже час докладывала мне всё, что знала, и всё, что случилось за время моего отсутствия.

Я пришёл в полное сознание буквально пару дней назад, похоже доктора накачивали меня каким-то снотворным и усиленно лечили. Никто не говорил со мной, но по всем признакам оперировали меня в местной Германии, что косвенно подтвердила Маша, хотя и её все время держали в неведении и даже не выпускали из купе. Азат договорился только о том, что она сможет сопровождать меня. Здесь мы были инкогнито. Хотя непонятно было, зачем вообще было тащить за сотни километров.

- «Приеду насяду на него с этим вопросом».

Иногда не слышал о чем щебечет Маня, так как периодически мысленно возвращался к пережитому за гранью бытия. Действительно, а что там? А там ничего. Просто пустота, бесконечная и тоскливая. Но почему именно Ведерников? Скорее всего это просто проекция моего сознания, но так или иначе я жив и нужно брать эту жизнь в узду

- Лёня… Ты меня вообще слушаешь? – Выпнула меня из раздумий мелкая.

- Извини, задумался. Ещё не совсем в себя пришел.

Действительно, часто зависал, концентрация была почти на нуле. А ещё сильная слабость, мне было тяжело даже говорить.

- Приедем буду тебе витамины колоть. – Заявила новоявленная сиделка. – И ещё диета на неделю.

- Откуда знаешь?

- Через Азата передали. Если будешь соблюдать постельный режим и выполнять все рекомендации врачей, то к следующей неделе сможешь вернуться в работу, отдыхай пока. К утру должны добраться.

Проснулся от паровозного гудка, если мой мозжечок не вышел из строя, то поезд замедлялся. Как только остановились, в купе вошли несколько солдат и подхватив мои носилки быстро и не проронив ни слова вынесли и загрузили в обычный с виду развозной фургон. В самом фургоне уже сидел Луиджи, улыбается хитрый татарин.

- Привет Луиджи. – Поприветствовал его. – И что это было?

- Это у тебя спросить нужно, но все после, сейчас отдыхай.

Ещё через полчаса Луиджи и еще один мужик, вытащили меня из фургона и уложили почти на родную кровать в нашем номере отеля.

- Держи. – Азат протянул мне какую-то карточку. Рассмотрел, очень походит на орденский АйДй, но являлось удостоверением гражданина ПРА.

- Это ещё зачем?

- Сделали вам с Марией. Если ССР будет задавать вопросы, то можете посылать в наше представительство. Там только через адвоката разговор будет, так как вы не преступники, то никаким образом на вас давить не могут. Все граждане протектората находятся под его защитой, даже здесь.