Как будущий командир армии Понта, Митридат должен был научиться править и защищать богатство и независимость своего царства. Его отец ожидал, что сын будет знать историю, географию, экономику, природные ресурсы, города, дороги, крепости и торговые отношения Понта и соседних территорий^[96]. Митридат должен был унаследовать и заботы отца в области внешней политики, в том числе и столкновения с могущественными скифскими кочевниками из областей Северного Причерноморья и степей. Сложная дипломатия поддерживала равновесие между демократическими греческими городами и местными монархиями Востока. Очень сложно проследить за запутанными переговорами и постоянно менявшимися политическими союзами того времени по фрагментарным древним источникам: это предмет для постоянных споров среди современных историков. Однако ключевой проблемой для любого монарха в Анатолии было то, как относиться к растущей власти Рима и его имперским притязаниям на земли к востоку от Средиземноморья.

Во время последней Пунической войны отец Митридата помог Риму, послав свои войска, чтобы помочь победить Карфаген (в 146 г. до н. э.). Когда Митридат был ребенком, его отец снова встал на сторону Рима, помогая подавить народное восстание в Анатолии. Римский сенат признал Понтийское царство официальным «другом Рима» — другими словами, государством-клиентом, которое римляне надеялись контролировать^[97].

В тех землях, которые находились под влиянием освященных веками цивилизаций Греции и Персии, амбициозная, грубая сила выскочки Рима внушала презрение, смешанное со страхом. Рим прямо-таки славился тем, что внезапно обращал оружие против своих союзников. Еще ребенком Митридат узнал имена знатных фамилий Рима: Юлиев, Корнелиев, Луциниев, Аквилиев и др. Он хорошо знал римскую историю и мифы. В своих позднейших речах он высмеивал римскую легенду о дикой волчице, которая выкормила близнецов — основателей города Ромула и Рема, и показывал свои глубокие знания римских завоеваний и войн. Митридат вырос, хорошо сознавая великую мощь Рима.

^{Рис. 3.3. Андре Кастань. Мальчики учатся борьбе. 1895}

Переговоры с римлянами были похожи на прогулку по канату над глубоким ущельем: упасть легко, а отойти в сторону — нельзя. Было только две возможности, и обе опасные: стать «другом» Рима или вступить с ним в прямую конфронтацию. Для царя-спасителя, которому была суждена слава мифического героя, был только один-единственный выбор, позволивший не уронить свою честь.

Однако опасности таились и ближе к дому. Споры за власть, территории и независимость постоянно возникали среди эллинистических монархий и внутри их: это были государства с непостоянными границами и нестабильными правящими династиями, которые остались от древней Персидской и от Македонской империи. Царские дворы кишели заговорщиками, интриганами, партиями; повсюду предательства, отравления и убийства. Еще в Синопе в раннем возрасте Митридат понял, что самыми страшными предателями и врагами могут быть его собственные друзья и члены семьи; даже его собственная мать была не свободна от подозрений.

Понт был богатым царством. Его флот контролировал черноморскую торговлю. Сколько люди помнили, быстрые пиратские корабли курсировали в тех же самых водах. Большие пиратские флотилии богатели, поставляя товар на все ширившийся рынок рабов в Риме на острове Делос: там каждый день высаживали на берег тысячи новых пленников. Во времена детства Митридата он слышал много разговоров про пиратов и определенно встречался с пиратскими командующими в пиршественных залах своего отца. Пираты все более нагло грабили корабли и прибрежные поселения и даже похищали римских аристократов, требуя выкупа. Больше тысячи пиратских судов бороздили Черное море и Эгеиду в I в. до н. э. Они считали себя суверенным государством в открытом море. Понт долгое время получал выгоду от прибыльных соглашений с пиратами, предоставляя им безопасные гавани и рынки, где они могли продавать добычу. Военный советник отца-царя, Дорилай-старший, набирал для Понта наемников и пиратов в Эгейском и Черном морях. Во время своих собственных войн с Римом Митридат мог числить большие флотилии пиратов среди своих сильнейших союзников. То, что у Митридата всегда в течение всей жизни имелись деньги, было вечной загадкой для историков: пиратская добыча, безусловно, являлась одним из источников^[98].

Еще одним источником богатства Понта были тунец и макрель, которыми изобиловало Черное море. Тонны соленой рыбы ежегодно экспортировались в Средиземноморье. Персики, абрикосы, инжир, орехи, оливки и пшеница росли на берегу Понта с его мягким климатом; фруктовые сады орошались реками с больших горных хребтов. Система дорог связывала торговые порты Синопа и Амис с Амасией и другими городами внутри материка. Густые леса давали сосновое дерево для постройки кораблей, грецкий орех и клен для мебели и дичь — мясо, кожи и даже pharmaka. Например, ценной статьей экспорта Понта были бобры. Семенные железы бобров ценились как лекарство от горячки; считалось, что они увеличивают иммунитет и потенцию (бобровая струя из мускусных желез бобра содержит салициловую кислоту, действующее вещество в аспирине: она происходит из ивовой коры, которая является основной пищей бобров). У Понта также были большие запасы золота, серебра, меди, железа, каменной соли, ртути, серы и многих других редких минералов, которые использовались как красители и лекарства — или же как яды^[99].

Понт поддерживал долговременные отношения с Пантикапеем (Керчь, Украина), городом и крепостью на Херсонесе (Крым), сторожившим Боспор Киммерийский (Керченский пролив), связывавший бурное, глубокое Черное море с неглубоким Азовским. Через пролив на полуострове Тамань лежала цитадель Фанагория. Эти два богатых порта контролировали игравшую ключевую роль торговлю соленой рыбой и пшеницей из скифских степей: их везли на средиземноморские рынки. Сейчас в этом регионе археологи (а заодно и грабители могил) раскопали множество курганов — гробниц эпохи Митридата. Великолепные золотые украшения, реалистичные золотые погребальные маски, оружие, прекрасная керамика, изысканные резные камни и другой погребальный инвентарь позволяют нам увидеть все богатство этих земель, которые позднее станут частью расширившегося царства Митридата^[100].

Широкие озера черной смолы, ревущие вулканы гудрона и фонтаны вечно бурлящей сырой нефти на обоих берегах Босфора Киммерийского давно внушали почтительный ужас. Время от времени этот регион опустошают землетрясения. Еще ребенком Митридат, наверное, слушал историка Феопомпа из Синопы, который рассказывал о том, как на полуострове Тамань внезапно раскололась земля и выплюнула чудовищные скелеты монстров и титанов (на самом деле это были ископаемые мастодонты). Вместо того чтобы отнести эти священные реликвии в храмы, дабы выставить их там на всеобщее обозрение (как делали образованные греки), местные кочевники, как говорил Феопомп, просто бросили страшные кости в Азовское море. Юный царевич в Синопе, наверное, очень хотел бы сам увидеть эти удивительные места и странных людей — легендарные, величественные пейзажи и восхитительные возможности, которые давал север Черного моря^[101].

Любой ребенок, который рос в Синопе, слышал байки про самого известного жителя того города — киника Диогена (р. ок. 403 г. до н. э.). Этот эксцентричный философ, который считал своим домом огромный винный кувшин и удовлетворял все свои естественные нужды на людях, был изгнан из Синопы, но его нестандартные идеи оказали большое влияние на Древний мир. Митридат знал знаменитую историю про встречу Диогена и Александра Великого, который восхищался образом жизни философа. Диоген говорил, что мудрость проистекает из решительных физических действий. Он выступал за то, чтобы странствовать на природе, имея с собой лишь несколько вещей, скромно жить продуктами земледелия и следовать строгому режиму, тренируя свою выносливость.