Исторические персонажи, для которых есть полные письменные свидетельства, обычно набирают 5–10 пунктов. Высокий «счет» Митридата говорит о том, что многие аспекты его биографии сохранялись в устной традиции, в фольклоре. Некоторые события (кометы и пророчества, генеалогия, токсикологические эксперименты, мастерство в верховой езде) задокументированы, в то время как другие выкристаллизовались вокруг зерен истины или же были преувеличены или вообще выдуманы — хотя ничто из того, что сообщается в источниках, не является совсем уж невероятным. Митридат блестяще представлял себя как спасителя греческой и персидской цивилизаций и бич Рима. Несомненно, он поощрял положительные интерпретации оракулов и предзнаменований, покушений на его жизнь, чудесных спасений, славных подвигов, дерзких поступков и других жизненных событий в свою пользу. Но многое из того, что историки считают намеренной выдумкой, изобретенной в качестве пропаганды, скорее всего было результатом постепенного естественного процесса. В «эффекте снежка», свойственном фольклорной традиции, факты биографии Митридата смешивались с возможными, потом — с просто вероятными событиями. Между романом и реальностью, пропагандой и возможностью лежит подлинная история. Когда мы будем рассматривать те события в жизни Митридата, которые кажутся нам невероятными, стоит помнить, что в научной теории возможности/вероятности возможность приложима только к будущим, а не к прошлым событиям. Даже если что-то, произошедшее в прошлом, вряд ли могло случиться, это не означает, что этого не было. Конечно же со временем в истории Митридата возникло все больше и больше деталей повествования, которые соответствовали архетипу героя. Высокий «счет» Митридата — это результат накопления мифических мотивов в устной традиции вокруг подлинных событий, работа современных Митридату «пиарщиков» и действительно удивительная биография царя^[75].

Можно подумать, что и сам Митридат где-то понимал «сценарий» жизни мифического героя и старался его осуществлять. Обстоятельства своего рождения и многие другие события он, конечно, контролировать не мог, однако кажется, что с самого раннего возраста Митридат вполне сознательно делал из себя героя своей собственной эпической саги. Еще ребенком Митридат слышал оракулы, окружавшие его рождение, и жадно впитывал биографии знаменитых предков и других «ролевых моделей» из мифа и истории. Под его кудрявыми локонами был скрыт тот самый, Особенный шрам от молнии в виде диадемы. Было бы совсем неудивительно, если бы сам Митридат стал считать себя мифическим героем и решил вести себя как таковой. Большинство ключевых элементов «героического сюжета» были ему доступны — еще за 2 тысячи лет до того, как современные исследователи мифов назвали персидского царя Кира Великого воплощением исторического героя. Другой кумир из реальной жизни — Александр Македонский — также следовал героическим образцам, которые можно было проследить и в мифах о божественных Митре, Дионисе и Геракле^[76].

Фольклористы даже придумали слово, которым называется то, как действия людей в реальной жизни определяются легендами, — ostension. Остенсия объясняет, как широко известные мифы и легенды иногда определяют модели поведения обычных людей, заставляя их разыгрывать или исполнять определенные элементы из мифологических повествований, таким образом перенося миф в реальность. События вдохновляют рассказы о них, а рассказы влияют на события^[77]. Понятие остенсии — это еще одна причина, по которой некоторые эпизоды из жизни Митридата, как кажется, отражают греческие мифы и театральные пьесы. Если Митридат руководствовался чем-то вроде сценария жизни мифического персонажа, это помогает объяснить его феноменальную самоуверенность и способность снова действовать после чудовищных неудач. Вера Митридата в то, что он — герой классического типа, с рождения предназначенный для славной судьбы, была истоком его упорства и изобретательности в моменты кризиса. Он твердо решил, что его будут помнить во все времена.

Митридата показали его отцу только тогда, когда мальчику исполнилось пять лет (это был персидский обычай: это должно было защитить царя от горя на тот случай, если дитя умрет во младенчестве). До этих пор маленький царевич жил с матерью, царицей Лаодикой, наложницами и детьми в гареме. Митридат слушал захватывающие мифы и легенды, которые пересказывали женщины, а также их охранники и доверенные лица — евнухи, кастрированные мужчины, которые были надежными доверенными лицами, полководцами и могущественными советниками при дворах, находившихся под влиянием персов. Замечательно, что из множества имен евнухов, которые дошли до нас от Античности, половина — из времен правления Митридата; этот факт напоминает о постоянных придворных интригах той эпохи^[78]. Действительно, дворцовые заговорщики хотели разделаться с молодым царем после безвременной кончины его отца. Но все это пока в будущем. Пока старый царь был еще жив, он наблюдал за образованием своего наследника. Как только мальчик отпраздновал свой пятый день рождения, наставники начали погружать его в культуру классической Греции и персидскую науку царствовать.

Глава 3

Образование юного героя

Мальчика посадили на широкую спину нервного жеребца. Крутясь, брыкаясь, конь ускакал с маленьким всадником, который цеплялся за поводья и за свое маленькое, детское копье. Царевичу было только десять, но для своего возраста он был высоким и плотным. Но конь, только что прибывший с высокогорных пастбищ Каппадокии, оказался необъезженным. Жеребец летел по полю, и, казалось, конь сейчас сбросит Митридата — но каким-то образом тот держался в седле. Ему удалось взять лошадь под свой контроль, и он бросил копье с силой и умением, удивительными для такого маленького мальчика.

Кое-кто во дворце подозревал, что юный царевич только что пережил покушение на его жизнь: кто-то пытался организовать «несчастный случай» во время езды верхом. Другие могли вспомнить о том, что бог Митра всегда благоволил новому правителю, послав знамение с помощью коня. Может быть, иные греческие конюхи шептались и о том, что злобные признаки — тараксиппы («пугатели лошадей», духи погибших колесничих) испугали животное. И все вспомнили про юного Александра Великого, который впечатлил старших, укротив дикого жеребца^[79].

Кроме краткого упоминания у Юстина о том, как мальчик чуть не погиб из-за взбрыкнувшего коня, большая часть детства Митридата — белое пятно. Древние авторы описывали необыкновенный рост взрослого Митридата, его силу и выносливость; его достойный Гаргантюа аппетит, приземленный юмор и сексуальные предпочтения. Все согласны в том, что он был блестящим военным стратегом, бегло говорил на многих языках, был отважным бойцом и одаренным токсиколотом.

^{Рис. 3.1. Маленький мальчик на вставшей на дыбы лошади. Эллинистическая бронзовая скульптура в натуральную величину. Эпоха Митридата, ок. 150–125 гг. до н. э. Национальный археологический музей в Афинах, Греция (Vanni / Art Resource, Ν. Y.)}

Образованный покровитель музыки и искусств, царь любил представления и величественные жесты. Есть обширные свидетельства о неумолимой ненависти Митридата к Риму, о том, что он гордился своими персидско-греческими предками и подражал Александру Великому. Его благородные идеалы и харизматическая — и часто параноидальная — личность засвидетельствованы хорошо, как и поразительные противоречия в его характере. Став царем, Митридат мог быть милосерден или жесток, рыцарски щедр, но при этом безжалостен. Заполняя пробелы и «дорисовывая» сцены в неполных свидетельствах древности с помощью известных нам фактов и данных об эпохе и месте, где жил Митридат, отталкиваясь от того, что мы знаем о Митридате-мужчине, мы можем вообразить мальчика, которым он был^[80].