— Манта, они надо мной посмеялись…

— Ты что-нибудь съел? — перебила она.

— Выпил чашку этого марсианского кофе. Но…

— Не болтай, пока не перекусишь. Пустое брюхо — пустая голова.

— Не могу есть эту дрянь, которая вываливается из стены. Подожду до завтрака.

Она включила слабый свет и стукнула по селектору. Достала из-под кровати светящуюся пластину и положила на стол. Когда появилась еда, она разогрела ее на пластине и добавила специй.

— Вот. Это не настоящая еда, но можешь вообразить, что настоящая.

Итан вообразил, не оставил ни крошки, вытер губы и посмотрел на нее.

Она кивнула.

— Теперь можешь говорить, только потише. Не разбуди никого.

Итан потянулся и хрустнул суставами.

— Ходил вниз, в офис межпланетчиков; они со мной и говорить не стали. Сказали, в ближайшие шесть месяцев никаких рейсов не будет, а заранее билеты они не продают. Стал их теребить — вышли из себя. Посмотрели наши записи и заявили, что мы вообще никуда лететь не можем, если только на скоростном корабле, но, учитывая наш возраст, они сомневаются, что нам разрешат. Я не унимался, и тогда мне сказали, что мы можем попробовать договориться с одним из пилотов. Наверное, хотели отделаться от меня. Во всяком случае, послали побеседовать с каким-нибудь пилотом.

Аманте мысль понравилась. Пойти прямо к ответственному за полет человеку. Настойчивость может привести к желаемому результату.

— Сначала он был очень любезен, — продолжил Итан. — Объяснил, что не является владельцем корабля и не имеет права брать на борт кого попало. Я, зная, как тебе хочется лететь, предложил деньги, которые мы накопили.

— Все деньги, Итан?

— Не сходи с ума. Я решил, что оно того стоит.

— Я и не беспокоюсь, что мы переплатим, — задумчиво сказала она. — Ты сказал ему, что мы можем занять еще, если не хватит?

— Не успел. Он принялся хохотать и приговаривать, мол, как я не понимаю, что он получает плату не за каждый отдельный рейс, а за все отработанные годы, и не сейчас, а когда использует свое космическое время, уйдет на покой и перестанет заниматься тем единственным, что умеет. Сказал, что не пойдет на такой риск ни за какие деньги, и что я идиот, если думаю иначе. — Итан содрогнулся.

— Не бери в голову. Он просто старый дурак.

— Он моложе Джимми.

— Некоторым молодым людям не мешало бы поумнеть.

Итан угрюмо опустился в кресло.

— Если бы Джимми не совершил свой последний полет, то женился бы здесь, и его детки сейчас жили бы рядом. И нам не пришлось бы волноваться о них.

— Думаю, что так, но ему все равно повезло. Они узнали, что Джимми недостаточно крепок, чтобы лететь обратно. — Она начала вытирать посуду. — А как им удалось узнать, что ему нельзя возвращаться?

— Они проходят тесты. Перед каждым полетом.

Могла бы и сама догадаться. Они проходят тестирование. Благодаря тестам Джимми жив, хотя и далеко. Она села.

— Устал, — зевнул Итан. — Давай ложиться спать.

— Ложись. Я думаю.

Итан разделся и лег, а она все сидела и думала. Иногда это давалось непросто, вещи перестали быть такими ясными, как прежде. Однако в эту ночь думалось без труда. Женщина, нарожавшая детей, должна уметь разбираться с трудностями. Наконец она сказала:

— Завтра займусь выпечкой.

Итан пошевелился в постели.

— Бесполезно. Я тебе не говорил, но видел там девушку; она разговаривала с пилотом, когда я пришел. Она рыдала и умоляла взять ее в следующий рейс. Говорила, сделает что угодно, если он согласится.

— Как ей не стыдно! — воскликнула Аманта. — И что, помогло?

— Такая молодая, хорошенькая, а он даже внимания на нее не обратил, — ответил Итан. — Ну, какие у тебя шансы?

— Завтра я собираюсь печь. Утром пойдем на прогулку. Возьмем большую корзину. Помнишь старый канал, к которому никто больше не ходит?

Итан не ответил. Он спал. Определившись с тем, что делать, Аманта легла рядом с ним.

* * *

Охранник съежился в своей будке, изолированной и снабжавшейся кислородом, совсем как космический скафандр. Слишком большая для скафандра, она становилась тесной внутри после долгих часов непрерывного дежурства. Но работа имела свои преимущества — ничего не надо делать. Если не считать таких моментов, как сейчас. Он подошел к микрофону.

— Назад!

Они не обратили внимания.

Охранник выругался и снова крикнул, включив громкоговоритель на полную мощность. Даже в разреженной атмосфере звуковая волна могла сбить с ног. Но они продолжали идти. Он высунул в амбразуру ствол, но тут же его убрал. Кто отдавал ему такой приказ? Он не обязан повиноваться каждому приказу. Охранник застегнул зажимы кислородного шлема, натянул на руки митенки с электрообогревом и поспешил наружу.

— Ну и куда вы собрались? — строго спросил он, останавливаясь перед пожилой парой.

— Привет, — сказала Аманта. — А мы вас не заметили.

Черт побери этих пенсионеров, никогда не пользуются слуховыми аппаратами.

— Вы должны развернуться и возвращаться назад, — объяснил он.

— Зачем?

Он дрожал от холода и не понимал, почему они не мерзнут. Легкие одежды, устаревшее кислородное оборудование. Странно, но они способны выносить больше, чем мы думаем, — размышлял охранник. — Наверное, привыкли.

— Следуйте за мной, — резко скомандовал он. Мерзнуть ему не хотелось. Старики пошли за ним в будку. — Вы не видели знака «Вход запрещен»?

— Но поле сейчас не используют для полетов. Что мы нарушаем?

— Порядок, — отрезал охранник. На взлетном поле еще оставалось несколько пилотов, проверявших корабли, чтобы удостовериться в их полной исправности, прежде чем запереть на замок. Через неделю весь летный состав разъедется по поселкам, дожидаться следующего цикла полетов, когда Земля подойдет ближе.

Они проведут время в тепле и довольстве, пока он, охранник, будет нести службу, терпя холод и неудобства.

— Мы собираемся навестить друга моего сына, — сообщила Аманта. — Они работали вместе пилотами. Вы возражаете?

Сам он не имел ничего против, но кое-кто возражал. Приказ имел смысл в отношении мальчишек, которыми иначе кишело бы все поле; они бы падали с кораблей и застревали в ракетных дюзах.

— Что у вас с собой? — спросил он, подозрительно рассматривая сверток в руках Аманты.

— Я кое-что испекла. — Она отвернула уголок упаковочной бумаги, и будка наполнилась ароматом выпечки. — С марсианским фруктом. В наши дни его нелегко найти.

Он принюхался и сразу ощутил голод. Странно, ведь ел перед самым дежурством.

— Ладно. Можете идти. Только не попадитесь, иначе мне влетит. — Он встал поближе к старикам и к свертку и показал за окно. — Если вас остановят, притворитесь, что улетаете. Когда подойдете ближе к линии кораблей, прячьтесь за ними и идите, пока не найдете тот, который вам нужен. Кроме меня вас никто не увидит.

Аманта снова завернула выпечку.

— Я бы вас угостила, но не хочу резать, пока пилот не попробует.

— Понятно. — В голосе охранника звучала откровенная зависть. — Может, он все не осилит.

— Скорее всего, нет. Я принесу вам, что останется.

После их ухода охранник надолго застыл, пытаясь разобраться в незнакомом аромате. Он все еще стоял, когда дежурный патруль арестовал его за грубое нарушение служебного долга.

— Идите прочь, — велел пилот, отходя от иллюминатора. Итан ударил по корпусу камнем, и пилот появился снова с искаженным от злости лицом. — Прекратите. Я поверну ракетные дюзы и ударю струей прямо по вам.

Итан замахнулся камнем.

— Ладно, — сдался пилот. — Я с вами поговорю, хотя и так знаю, чего вы хотите. — С недовольным видом он откинул крышку люка. Посмотрел на них сверху вниз. — Хорошо, послушаем.