Он наклонился и снова проник в нее. Лусулу пыталась оттолкнуть его, но у нее не было сил. Когда Таита вторично входил в нее, она закричала, но крик замер у нее на устах. Единым мощным семяизвержением он вернул ей все, встал и пошел мыться.

Когда он вернулся, Лусулу одевалась. Она с ужасом взглянула на Таиту, и он увидел, что ее аура разорвана в клочья. Лусулу добралась до двери, распахнула ее и вышла в коридор. Послышался топот ее бегущих ног.

На мгновение Таите стало ее жалко, но он вспомнил все ее гнусные преступления, и жалость прошла. Потом Таита подумал: «Она все же частично искупила свою вину, научив меня, как обращаться с ее хозяйкой, великой ведьмой».

День за днем, неделю за неделей Таита терпеливо ждал приглашения Эос; он знал, что оно непременно придет. И вот однажды утром он проснулся с необыкновенным ощущением ожидания и полноты жизни. «Ведьма призывает меня в свое логово», – сказал он себе. На террасе, выходящей на озеро, он съел скромный завтрак из фиников и инжира, глядя, как солнце встает из тумана и окутывает стены кратера золотистым сиянием. Кроме слуг, он никого не видел: ни Ханну, ни Рии, ни Ассема. К своему облегчению: он не доверял себе после тех откровений, которые прочел в свитке из тайной комнаты. Никто не окликал его и не пытался задержать, когда он направился ко входу в верхний сад.

Таита шел медленно: требовалось время, чтобы собрать и оценить свои силы. Единственные надежные сведения об Эос содержались в рассказах Деметера. На ходу Таита слово за словом вспоминал его рассказы. Возможности его памяти были так сильны, что старик Деметер словно вновь говорил с ним.

– Если ей грозит опасность, она может менять внешность, как хамелеон, – прозвучал в его ушах голос Деметера, и Таита вспомнил призраков, которые выходили из грота: чертенка, фараона, богов и богинь и себя самого.

– Но среди ее многочисленных пороков есть и тщеславие. Она умеет быть невообразимо прекрасной. Ее красота поражает чувства и ослепляет разум. Когда она принимает такое обличье, ей не в силах сопротивляться ни один мужчина. Ее вид даже самых благородных превращает в скотов.

Таита обратился к облику Эос, какой она была в операционной лечебницы. Сквозь плотную вуаль он не видел ее лица, но ее красота была такова, что и невидимая заполнила комнату.

– Несмотря на всю свою подготовку посвященного, я не сумел сдержать низменные инстинкты, утратил способность и желание считаться с последствиями. Для меня в тот миг не существовало ничего, кроме нее. Меня поглотила похоть. Ведьма играла мной, как осенний ветер играет сухим листком. Мне казалось, она дарит мне все земные радости. Она отдала мне свое тело. Даже теперь это воспоминание приводит меня на грань безумия. Каждый подъем и каждое падение, каждое пленительное отверстие и каждое душистое углубление… Я не пытался сопротивляться, да и никакой смертный не смог бы.

«А я смогу?» – подумал Таита.

Тут в его сознании прозвучало самое грозное предупреждение Деметера:

– Таита, ты заметил, что подлинная Эос была ненасытна в любви, и это истинно, но эта, другая Эос превзошла ее. Целуя, она высасывает из любовника жизненную силу, как мы с тобой пьем сок спелого апельсина. Когда она сжимает мужчину бедрами в изысканном, но дьявольском совокуплении, она забирает у него самую суть. Забирает душу. Эта жизненная суть – амброзия, которой она питается. Она подобна чудовищной ламии, которая кормится человеческой кровью. В жертвы она выбирает только высшие существа, мужчин и женщин с добрым разумом, слуг Истины, прославленных магов и одаренных пророков. Обнаружив жертву, она преследует ее безжалостно, как волк оленя.

«Как преследует меня», – подумал Таита.

– Она всеядна. – Так говорил Деметер, который знал ее лучше прочих. – Ей не важны внешность и возраст, физическая хрупкость или несовершенство. Ее аппетит утоляет не плоть, но души жертв. Она пожирает молодых и старых, мужчин и женщин. Поймав их в свои сети, окутав шелковой паутиной, она извлекает из них все знания, мудрость и опыт. Она высасывает все это своими проклятыми поцелуями. Извлекает из лона своими отвратительными объятиями. И оставляет пустую оболочку.

Слуги ведьмы, Ханна, Рии и Ассем, восстановили мужской орган Таиты с одной-единственной целью: чтобы Эос смогла уничтожить мага, его тело, мозг и душу. Маг подавил ужас, поднимавшийся в нем, как приливная волна, и грозивший затопить его.

«Я готов к встрече, готов, как никогда. Но довольно ли этого?»

Ворота сада были широко раскрыты, но, когда Таита приблизился, странная тишина опустилась на кратер. Легкий ветер стих. Соловьиный дуэт смолк. Ветви деревьев застыли в неподвижности, точно выписанные на голубом занавесе неба. Таита несколько мгновений вслушивался в тишину и прошел в ворота.

Почва под его ногами дрогнула, затряслась, и ветви деревьев сочувственно заколебались. Часть стены кратера откололась и с шумом обрушилась на лес внизу. Земля под Таитой накренилась, как корабельная палуба в бурю. Он едва не потерял равновесие и ухватился за столб ворот, чтобы не упасть. Снова поднялся ветер, но на сей раз он дул со стороны грота. Он раскачивал вершины деревьев и поднял вокруг Таиты водоворот сухих листьев. Ветер был холоден, как рука трупа.

«Эос старается запугать меня. Она хозяйка вулканов. Она повелевает землетрясениями и огненными реками лавы, текущими из преисподней. Она показывает мне, как я мал и слаб перед лицом ее мощи», – подумал Таита. И крикнул:

– Услышь меня, Эос! Я принимаю твой вызов!

Дрожь земли прекратилась, и кратер снова окутала таинственная тишина. Теперь тропа перед магом была свободной и соблазнительной. Миновав наконец щель между двумя высокими камнями, Таита услышал журчание воды, вытекающей из грота. Он пробрался через густые заросли и вышел на поляну у пруда. Все было таким же, как в прошлый раз. Таита занял привычное место на траве спиной к поваленному стволу и принялся ждать.

Первым предупреждением для него послужил ледяной ветер, коснувшийся шеи; маг почувствовал, как волосы под мышками встают дыбом. Таита посмотрел на выход из грота и увидел, что тот окутан тонким серебристым туманом. В тумане показалась темная фигура, она величественной походкой спускалась к нему по замшелым ступенькам. Это была та самая женщина в вуали, которую он видел в кабинете Ханны, одетая как и прежде, в просторные развевающиеся черные шелка.

Эос вышла из серебристого тумана, и Таита увидел, что она босиком. Из-под одеяния выглядывали пальцы ног – единственная видимая часть тела. Влажные и блестящие от воды источника, брызгавшей на них, маленькие и совершенной формы, словно вырезанные из слоновой кости рукой великого художника. Ногти жемчужно-яркие. Единственная часть тела, которая ему видна, и необыкновенно эротичная. Таита не мог оторвать взгляда от этих пальцев. Он чувствовал, как разбухает его мужской орган, и с огромным усилием прекратил это.

«Если на меня способны так подействовать одни только пальцы ее ног, как сдерживаться, когда она покажется вся?»

Наконец он смог поднять глаза и попытался разглядеть что-нибудь под вуалью, но ткань была непроницаема. Тогда он ощутил внимание Эос, легкое прикосновение бабочки к коже. Ведьма заговорила, и у него перехватило дыхание. Он никогда не слышал такого певучего голоса. Словно звонили хрустальные колокольчики. Их звук наполнил трепетом основания души.

– Как долго я ждала тебя, – сказала Эос, и хотя Таита знал, что это великая Ложь, он не мог не поверить.

После того как Онка увез Таиту в Облачные Сады, Мерен и Фенн много месяцев прятали Сидуду. Вначале она была обессилена пережитыми испытаниями, смущена и подавлена. Мерен и Фенн обращались с ней мягко, и вскоре она привыкла полагаться на них. Кто-нибудь из них постоянно был с ней. Сидуду медленно поправлялась, к ней возвращалась уверенность в себе. Наконец она смогла рассказать о пережитом и о Храме Любви.