Правда, Яков I почему-то решил повременить с этим удовольствием (возможно, надеясь, что Рэли все-таки добудет ему Эльдорадо). Сэр Уолтер в ожидании казни не скучал, а читал книги и писал солидные исследования: «Обзор королевского военно-морского флота», «Трактат о кораблях», «Прерогативы парламента», «Правительственный совет», «История мира» (осталась незавершенной). Он вел себя как солидный государственный муж и серьезный мыслитель, с сократовским спокойствием ожидая смерть, которая и без палача никого не минует.

Наконец, король решил доверить ему новую экспедицию в Эльдорадо. Однако неудачи преследовали эту эскадру: штормы, схватки с индейцами, в одной из которых погиб старший сын сэра Уолтера, возрастающее недовольство команды. Пришлось возвращаться, даже не войдя в устье Ориноко. На обратном пути, вспомнив молодость, Рэли ограбил несколько испанских кораблей, с лихвой восполнив убытки от своей экспедиции. Однако к тому времени между двумя странами существовало мирное соглашение. Яков I, забрав добычу, «для порядка» велел привести в исполнение старый приговор, тяготевший над Рэли. Но решил обойтись простейшим отсечением головы. Что и было исполнено в 1618 году.

Имя Уолтера Рэли, «пирата по натуре», упоминается в энциклопедиях и в трудах по истории науки. Словно судьба и тут сохранила неопределенность (или многоликость) подлинной сущности этого человека. Говорят, на эшафоте, глядя на топор палача, он заметил: «Лекарство острое, но зато от всех болезней». А когда палач поднял его отрубленную голову, в притихшей толпе кто-то сказал: «Не скоро еще появится в Англии другая такая голова».

Фрегат «Ак Ройял»,

построенный на средства Рэли

ТРИ БРАВЫХ ФЛИБУСТЬЕРА

Ван Хорн прибыл в Карибское море как простой матрос. Приобрел на все накопленные деньги рыбацкую лодку, купил у французского губернатора каперское свидетельство, собрал 25 головорезов и вышел в море.

Им удалось захватить несколько небольших судов. На одном из них, вооруженном пушками, стали нападать на талионы, не обращая внимания, под каким они флагом. Французским военным кораблям было предписано арестовать разбойника. Тогда предприимчивый Ван Хорн поступил на испанскую службу. Бравого флибустьера приняли охотно, назначили командиром конвоя, но очень скоро жестоко раскаялись в этом.

Ван Хорн со своими дружками выяснил, где находится груз золота и серебра. Подговорить остальных членов команды захватить это богатство не составило труда. И вот два самых богатых судна сначала замыкали эскадру, а затем «потерялись» ночью в Карибском море.

Другой незаурядный флибустьер — Лоран де Грааф — служил артиллеристом на испанском галионе. Во время нападения пиратов де Грааф отчаянно сражался, заслужив уважение разбойников. Их атаман Ван Хорн предложил своему «земляку» стать вольным флибустьером. Де Грааф согласился. В абордажных схватках он был первым, и вскоре его выбрали капитаном.

Де Грааф завел у себя такие же порядки, как на флагманских военных кораблях: строго следил за дисциплиной и даже гигиеной. Во время плавания в промежутках между пушечной пальбой, визгом пуль и воплями рукопашных схваток слух морских разбойников услаждал оркестр. Подобная оригинальность немало способствовала популярности де Граафа среди флибустьеров.

Еще один предводитель пиратов — де Граммон — принадлежал к французскому аристократическому роду. Его пример подтверждает одну, почти очевидную, но почему-то редко признаваемую истину: любой незаурядный человек проявляет себя, не приспосабливаясь к окружающей среде, а прокладывая свой путь, наиболее отвечающий складу его характера и талантам.

Де Граммон с детства был отчаянным забиякой. В четырнадцать лет он вызвал на дуэль молодого офицера, ухаживавшего за его сестрой. При этом правила чести не были нарушены, и убийцу не осудили. Король велел определить его в военное училище. Там он то и дело ввязывался в драки, прославился как дуэлянт.

Молодцу выбрали подходящее место службы — каперский корабль. Для разбойничьей вольницы такой необычный «кадр» оказался как нельзя более кстати. Среди флибустьеров немало скопилось всяческого отребья, а вот грамотных, рассудительных да еще отчаянных руководителей было маловато. Де Граммон стал лидером. Ему доверили руководство набегом на город Маракайбо.

Эта операция, проведенная в 1678 году, с треском провалилась. 700 пиратов, ворвавшихся в город, встретили организованный отпор. Захваченная наспех добыча была невелика, да и с той пришлось расстаться: гарнизон Маракайбо и вооруженные горожане бросились вдогонку за разбойниками, добивая оставшихся — раненых или нагруженных добычей.

Самое удивительное, что после такого поражения пираты не разочаровались в Граммоне. По-видимому, сама идея разграбить этот город — еще недавно богатый, но уже основательно опустошенный пиратами Олоне и Морганом, — принадлежала не ему. Но Граммон во время боев показал себя с самой лучшей стороны.

Год спустя его избрали командиром крупного отряда. На этот раз целью стал городок Кумана. И вновь пиратов ожидала неудача. Жители были начеку, добыча оказалась скудной. Граммону и в такой безнадежной ситуации удалось сделать нечто невероятное. Он с отборной группой прикрывал отступление своих товарищей, которые вышли на берег моря и стали спешно загружаться на корабли. Передовые части испанцев бросились вслед за ними.

Граммон со своей группой преградил путь остальным солдатам и горожанам. Меткие выстрелы пиратов привели их в замешательство, а лихая атака заставила отступить. Тогда Граммон со своей группой ударил с тыла по тем испанцам, которые сражались на причале. Взятые в «мешок», они сдались. Под прикрытием корабельной артиллерии Граммон теперь имел возможность поторговаться за выкуп ста пятидесяти пленных.

Стратегический талант предводителя был оценен пиратами по достоинству. С этих пор его стали величать «генералом». Он вскоре полностью оправдал такое звание. По дерзости и продуманности новая экспедиция была уникальной. Граммон решил захватить крупный и весьма богатый город Веракрус.

Эта была одна из опорных крепостей и торговых баз Испании на берегу Мексиканского залива. Подступы защищали 3 тысячи солдат. Береговые батареи насчитывали 60 пушек. В округе были расположены дополнительные воинские части, готовые прийти на помощь в случае необходимости; тогда общее число солдат составило бы 15 тысяч.

Участвовали в операции объединенные отряды Ван Хорна и де Граафа. Всего у флибустьеров оказалось 1200 человек. На семи кораблях они двинулись на Веракрус. Но как войти в бухту? Ее защищали 20–30 пушек и 600 солдат. Идти в атаку было бы безумием. У Граммона на этот счет существовал свой план.

На подходе к городу эскадра разделилась. Пять кораблей замедлили ход, а на двух передовых, где находился Граммон с большинством разбойников, подняли испанские флаги. От шпионов Граммон узнал, что в Веракрусе ожидается прибытие двух испанских кораблей с грузом какао. Этим и решено было воспользоваться.

В вечерних сумерках два пиратских судна под испанским флагом беспрепятственно вошли в гавань и встали у причала. Рано утром открылись крепостные ворота и флибустьеры под видом мирных матросов и купцов прошли в город. Они взяли под контроль форты и казармы.

Оставшиеся 5 кораблей приблизились к гавани. Караульные подняли тревогу. Некоторые форты, не захваченные пиратами, открыли беспорядочный огонь. Им отвечали точные залпы с кораблей. В конце концов и эта группа подошла к причалу и высадила десант. В городе поднялась паника. Главные силы обороняющихся были блокированы флибустьерами. Полторы тысячи солдат сдались в плен (больше, чем было пиратов!).

Блестяще решив оперативные военные задачи, де Граммон перешел к экономическим проблемам. Тут он проявил себя тонким дипломатом. Прежде всего, приказал прикатить из арсенала несколько бочек с порохом и расположить их перед городским забором. Здесь же он устроил свою финансовую дискуссию с наиболее богатыми горожанами. Чтобы избежать излишнего торга, он пояснил им, что в случае неудачи переговоров все будут заперты в соборе и с помощью пороховых зарядов мгновенно вознесутся на небо.