ХАММУРАПИ

Уже в XVIII веке до н. э., при шестом правителе Первой вавилонской династии — знаменитом царе-законодателе Хаммурапи, начинается стремительный расцвет Вавилона. Один за другим сдаются на милость победителя крупнейшие города Южной Месопотамии: гордый Ур, священный Урук, древний Эриду. Вскоре вся страна от Аккада до Персидского залива оказалась во власти этого энергичного и ловкого властителя. В одной из его клинописных надписей говорится:

«Я, Хаммурапи, царь несравненный. Черноголовыми, которых даровал мне Энлиль и власть над которыми поручил мне Мардук, я не пренебрегал, о них я радел, я искал их блага. С могучим оружием… с премудростью… я истребил врагов на севере и на юге, прекратил раздоры, устроил стране благосостояние, дал людям жить в безопасных местах. Великие боги признали меня, я благодетельный пастырь, жезл мой — жезл правды, моя благая сень простерта над моим городом. На груди своей лелею я жителей Шумера и Аккада».

Но был у Вавилона один могущественный враг и за пределами страны — грозный царь Элама (государство на территории современного Ирана) — Римсин. С растущим беспокойством следил он за ошеломляющими успехами вавилонского владыки и исподволь собирал силы для решающего столкновения. Ожесточенная борьба двух гигантов — двух сильнейших государств Древнего Востока того времени — закончилась полной победой Хаммурапи, что и нашло отражение в его триумфальных надписях:

Хаммурапи, царь, могучий воитель,

Сокрушитель своих врагов.

Он, как ураган во время битвы,

Он унизил страну своего врага…

Он сокрушил вражеские силы,

Точно глиняные статуи.

Он преодолел препятствия

Непроходимых гор.

Наряду с воинскими доблестями, Хаммурапи вошел в историю и как первый великий законодатель древности. Он лично подготовил и обнародовал писаный свод законов, регулирующих основные вопросы жизни вавилонского общества. Для того, чтобы убедить своих подданных в божественном характере его законодательства, царь приказал поставить обелиск из черного камня. На нем он изображен сидящим в молитвенной позе перед богом Шамашем, восседающим на троне. Шамаш был у вавилонян богом Солнца, но одновременно и божеством правды, истины и правого суда. Бог вручает царю свиток с законами, с тем чтобы Хаммурапи объявил их своим подданным. Ниже упомянутой сцены высечена соответствующая надпись в честь этого незаурядного события:

«… Царь я, вознесшийся среди патеси^[3]. Слова мои горделивы, мудрость моя несравненна. По приказу Шамаша, великого судьи неба и земли, должна настать на земле правда, по завету Мардука, моего господина, мой памятник не испытает разрушения… Ныне, всегда и вечно: всякий, кто будет в стране, должен соблюдать слова правды, которые я написал, не должен менять закона земли, который я дал, и решений, которые я произнес; моему памятнику не должен вредить».

По иронии судьбы, уже ближайшие потомки Хаммурапи потерпели жесточайшее поражение от оправившихся эламитов. Вавилон был взят и разграблен. И торжествующие победители, дабы подчеркнуть особую значимость своего успеха, увезли тяжелый черный обелиск в столицу Элама — город Сузы, где его и нашли уже в наши дни французские археологи.

АССИРИЯ И ВАВИЛОН

С XIII века до н. э. начинается длительное противоборство Вавилона с быстро набирающей силу Ассирией. Бесконечные войны и столкновения этих двух государств — излюбленная тема клинописных глиняных табличек, хранившихся в дворцовых архивах ассирийских и вавилонских владык той эпохи. Пытаясь одолеть своего могущественного противника то силой, то хитростью, вавилоняне вступают в союзы и временные коалиции почти со всеми потенциально враждебными ассирийцам племенами и народами Ближнего Востока. Но все тщетно. Армии союзников терпят на полях сражений от сынов Ашшура новые и новые поражения. Однако вплоть до VIII века до н. э. Вавилон фактически не был подчинен Ассирии, хотя и понес от нее немалые потери. Положение изменилось спустя несколько десятилетий. Усилившийся натиск полуварварских племен халдеев, шедших с западного побережья Персидского залива на владения вавилонян, заставил последних просить временной помощи у своих вчерашних врагов — ассирийцев. Союз был заключен. Обе стороны получили свои выгоды. Ассирийские цари стали успешно громить халдеев, а в Вавилоне посадили своего сановника. Обычно, чтобы не унижать гордых вавилонян, им назначался старший сын царя, то есть фигура весьма значительная и влиятельная.

Но все пошло прахом в годы правления царя Синаххериба, который не любил Вавилон и который вместо своего сына-царе-вича послал туда в качестве наместника некоего Белибни — «последнего пса в моем дворце», как он сам его называл. На жителей города обрушились гонения и кары, и те, недолго думая, взялись за оружие, призвав на этот раз себе на помощь войска халдеев и эламитов. Борьба была, как никогда, упорной. Наконец, в 689 году до н. э. разъяренный Синаххериб захватил мятежный Вавилон и подверг его ужасающему разгрому. В одной из победных надписей он похваляется перед потомками своей патологической жестокостью.

«Их телами заполнил я широкие площади города. Шузубу, царя Вавилона, вместе с его семьей и приближенными, я живыми доставил в мою страну. Богатство этого города, серебро, золото, драгоценные камни, все имущество я разделил между моими людьми… Богов, которые жили в городе, забрали руки моих воинов и разбили их… Город и его дома от фундамента до стен я разрушил, я опустошил его и предал огню. Стены города и его дома, храмы богов, храмовую башню из кирпича и глины, все, что здесь было, я уничтожил и сбросил в канал Арахту. Посреди города я вырыл каналы и дно их наполнил водой. Мои разрушения были страшнее, чем от потопа. Чтобы в будущем никто не вспомнил больше места, где стоял этот город и его храмы и боги, я уничтожил его полностью потоками воды, превратив его в луг».

Для того чтобы стереть в памяти последующих поколений само воспоминание о том, где некогда стоял великий Вавилон, ассирийский монарх приказал затопить обугленные руины города водами Евфрата. Жестокий приказ был незамедлительно выполнен. И целых десять лет на месте некогда цветущего и многолюдного города плескались воды коричневой от ила реки, надежно спрятавшей под своими наносами все следы былой жизни.

Статуи главных богов Вавилона, в том числе Мардука, были увезены победителями в Ашшур.

Но недолго торжествовал и сам Синах-хериб. Через несколько лет он стал жертвой дворцового заговора и пал под ударами наемных убийц. Его сын Асархаддон (680–669 годы до н. э.), словно устыдившись злодеяний отца на вавилонской земле, решил полностью восстановить великий город во всем его блеске. На осушенных глинистых берегах Евфрата рабы и солдаты ассирийского царя отстроили по старым планам и чертежам прежние храмы и дворцы, возвели заново высокие крепостные стены, проложили и вымостили кирпичом и камнем улицы. И буквально за несколько лет Вавилон воскрес из небытия. В него вернулись многие уцелевшие после «синаххерибовского» погрома жители, пришли поселенцы из других областей, подданные ассирийской державы, и поверженный гигант вскоре вновь активно включился в сложный круговорот политической борьбы и торгово-экономических связей крупнейших держав древневосточного мира.

Однако не прошло и несколько десятилетий, как быстро богатеющий Вавилон стал тяготиться своей зависимостью от владык Ниневии (ассирийской столицы в тот период). В годы правления Ашшурбанапала вавилоняне опять решили испытать судьбу и дружно восстали против ассирийского ига. Возглавил восстание некий Шамаш-Шум-Укин, сын Асархаддона и вавилонской аристократки, бывший в тот момент… наместником ассирийского царя в городе. Восставшие действовали продуманно и энергично, не надеясь собственными силами одолеть грозные полки ассирийцев, они призвали на помощь войска Элама. Но и это не помогло. Ашшурбанапал поочередно разбил на полях сражений и эламитов, и вавилонян. Последние поспешно отступили за крепкие стены своего города, надеясь отсидеться там от мести ассирийского властителя. Осада действительно длилась долго. Но в конце концов иссякли съестные припасы. В многотысячном Вавилоне начался голод. Отмечались даже случаи людоедства. Осаждавшие с утроенной энергией взялись за дело, и город пал. Суд над восставшими был скорым и жестоким. Шамаш-Шум-Укина заживо сожгли на костре. Казни обрушились и на представителей высшей вавилонской знати, и на прочих горожан. Уцелевших обложили тяжкими налогами и отобрали у них все прежние права и вольности.