Улику, подобранную на месте преступления, помещали в специальный аппарат вместе с кусочком байки, которая и пропитывалась «ароматом», к примеру, перчатки, найденной на месте преступления. После этого запах консервируют в банке.

Последнее время методику консервирования запахов усовершенствовали. «Ароматный» след стали фиксировать с помощью хлопчатобумажной салфетки. Ее оборачивают, например, вокруг рукояти ножа или, скажем, расстилают на сиденье машины, выдерживают около часа, после чего закупоривают и отвозят в лабораторию. Бывает и так, что предмет, официально именуемый «носителем запаховых следов» (скажем, ту же перчатку), помещают в стеклянную банку и затем нагревают. Поднимающиеся пары конденсируются на стенках трубки, заполненной жидким азотом или твердым углекислым газом, и тогда пресловутый «аромат преступления» оказывается зримым, превращается в белое облачко, которое и осядет на той же хлопчатобумажной салфетке.

А ведь каждый из нас, как известно, — носитель уникального, неповторимого запаха, который не меняется в течение всей жизни. Этот аромат и позволяет собаке-ищейке отличить одного человека от другого и при необходимости найти его по следу.

Но частенько бывает, что следы преступника надежно затоптаны или он уехал на машине, а отпечатков пальцев не осталось.

Скажем, нашли оперативники лишь впопыхах оброненную перчатку. Предположили, что принадлежит она преступнику. Но как доказать это? Искать вторую? Но чудеса на свете бывают очень редко, преступник скорее всего выбросит ее от греха подальше.

Вот тут-то и приходит на помощь следователям лаборатория одорологии. По словам заместителя начальника отдела экспертиз биологических объектов Экспертно-криминалистического центра МВД Василия Старовойтова, «персональный аромат», конечно/варьируется с возрастом, в зависимости от состояния здоровья человека, даже его настроения, но в основе своей он неизменен. В принципе, можно составить целую «ароматическую картотеку», наподобие дактилоскопической, и по ней идентифицировать преступников.

В свое время такая «запахотека» существовала в латвийской Юрмале. Собирали запахи, как уже говорилось, и в Москве. Но, к сожалению, такие картотеки эффективны только для маленьких городков, а не для мегаполисов с сотнями тысяч приезжих в день.

Да и сами запахи не вечны. Скажем, расчески или носовые платки могут хранить запах владельца несколько лет, а пятна засохшей крови, волосы — даже десятки лет! Но все равно в большинстве случаев расследование приходится вести если не по горячим, то хотя бы по «теплым» следам. Иначе эфемерные, в прямом смысле этого слова, улики истают, исчезнут.

Поэтому эксперты стараются отыскивать все более эффективные методы консервирования запахов, используют для этого холод, специальные пористые и шероховатые поверхности… И мечтают о тех временах, когда запах, как отпечатки пальцев, можно будет занести в память компьютера и вызывать их оттуда по первому же требованию.

Но для этого нужно прежде всего понять, что такое запах, научить «рисовать» портреты того или иного пахучего вещества на молекулярно-атомном уровне. И работы над этим ведутся. В нашей стране, например, этим занимаются сотрудники лаборатории хемиорецепции МГУ, Московского физико-технического института и еще нескольких научно-исследовательских учреждений.

Однако до практики дело еще не дошло. Не используют эксперты пока для идентификации запахов и «электронные носы» — первые такие приборы пока все еще проходят испытания.

А потому во всем мире криминалисты пока больше надеются на «биологические детекторы запахов». А говоря проще, на специально обученных собак, которые согласно заверениям специалистов в 10 000 раз превосходят человека по обонянию.

Но не спешите представить себе статных овчарок, берущих след нарушителя на границе или разыскивающих наркотики в аэропортах. Работа «биодетекторов» проходит в большинстве случаев в лабораторных условиях и по дотошности не уступает тщательно подготовленному научному эксперименту. Причем собаки не обязательно должны быть «благородного происхождения».

Главное, как полагает Василий Старовойтов, — способности к дрессировке, к общению с человеком. Даже вполне заштатная на вид дворняга может быть наделена этими чертами в высшей степени. Одно время в поисках повышения собачьего «профессионализма»/ пробовали использовать гибриды собак с волками и лисами. Но с ними дело не пошло — слишком они оказывались осторожными и пугливыми.

Как же выглядит в таком случае «собачья работа»? Нужно, например, определить: был ли пистолет, найденный на месте преступления, в руках у подозреваемого? В комнате, где проводится экспертиза, расставляют емкости с образцами запахов. Среди них есть и запах пота, взятый с рукоятки оружия. Пса «знакомят» с запахом подозреваемого, ведут мимо емкостей… Остановится собака возле «преступного» образца — значит, имеет смысл проводить более тщательную проверку.

От экспертизы требуется максимальная точность. Так, собаковод, идущий рядом с псом, не знает, где именно расположена искомая проба, ведь собака — тонкий психолог и может ориентироваться в поиске не на собственный нос, а на невольные реакции кинолога. Среди других образцов обязательно выставляются образцы с запахами дрессировщика, других участников экспертизы, лекарств, парфюмерии — надо знать, не будет ли собака на них отвлекаться. Кроме того, каждую экспертизу проводят с помощью трех псов. Так что контроль весьма строгий.

А когда есть время, в Экспертно-криминалистическом центре МВД и в Федеральном центре судебной медицины стараются не забывать и о «чистой» науке. Например, сейчас изучаются летучие вещества — феромоны и сурфактанты, отвечающие за половые ароматические признаки. Например, уже известно, что запах женщины отличает от запаха мужчины соотношение олеиновой и стеариновой кислот. Так что наука хоть и не узнала пока в точности природу запахов, все же не стоит на месте.

Тем временем за рубежом

По зданию международного аэропорта неторопливо трусят две собачки, тщательно обнюхивают чемоданы, сумки, пакеты и прочие веши пассажиров.

Благодаря их невероятно тонкому обонянию, собак нынче используют для решения множества самых разнообразных сыскных задач. Одни учатся поиску сельхозпродуктов, запрещенных к ввозу в страну, другие специализируются на взрывчатых веществах, третьи ищут оружие и наркотики. Есть и такие, которые находят золото в слитках или пачки денег. Ищут они также змей, прячущихся в трюмах судов, термитов и прочих насекомых, личинки моли, контрабандные закладки черепашьих яиц. Некоторые обнаруживают даже течку у коров, утечку подземных вод или газа из трубопроводов. И т. д. и т. п.

Лоренц Майерс, профессор ветеринарной медицины в Обернском университете, штат Алабама, который занимается изучением собачьего обоняния всю свою сознательную жизнь, полагает, что в некоторых случаях собаки могут учуять даже меланому и другие раковые опухоли в организме человека.

Ну а те собачки, о которых говорилось выше, они ищут отнюдь не наркотики, а бутерброды, консервы и прочие мясные продукты, запрещенные к ввозу в США. Точно так же их коллеги вынюхивают запрещенные плоды или грибы.

Эти собаки являются членами специализированного отряда, созданного при Министерстве сельского хозяйства США с целью препятствовать ввозу в страну тех продуктов, в которых могут таиться личинки сельскохозяйственных вредителей, вирусы болезней животных, насекомые-паразиты, опасные для здоровья растений, животных и людей.

Прежде чем попасть в отряд, «бойцы невидимого фронта» проходят 10—12-недельный курс специального обучения.

Джей Вейс, управляющий Национальным центром подготовки поисковых собак, говорит, что американский собачий спецназ, состоящий из 65 четвероногих, успешно работает в аэропортах, на складах, таможнях и пограничных пунктах. «Собаки настолько успешно справляются со своей задачей, — говорит он, — что Министерство сельского хозяйства США намерено к следующему году удвоить число лохматых служащих».