Сверху обрушился узконаправленный, усиленный динамиком звуковой сигнал. Раздался властный голос:

— Полиция. Никому не двигаться. Мы отвечаем на общий сигнал бедствия по этим координатам.

Фарго сразу же отступил от связанных пленников, уронил жезл правды и поднял руки. Джефф тоже поднял руки. Норби притворился бочонком.

— Помогите, помогите! — завопили Фистер и Слай после секундного замешательства.

— Что за чертовщина здесь творится? — прозвучал громкий вопрос. Из машины выглянула фигурка в синем, окруженная слабым сиянием личного защитного экрана.

— Смотри-ка, Фарго! Защитные экраны наконец-то поступили в открытую продажу! — с интересом сказал Джефф. — Может быть, купим парочку?

— Даже и не думай об этом, — отозвался полисмен. — Они сто́ят целое состояние, и гражданским лицам не разрешается иметь их.

— Инг слишком беден и не может раскошелиться хота бы на одну штуку?

— Мой не работает, — проворчал Слай. — Изготовитель гарантировал качество, но…

Фарго рассмеялся:

— Уверен, что ты пытался выторговать подешевле.

Полисмен высунулся еще больше. Защитный экран отсвечивал по краям, но не скрывал мощного станнера, который был направлен на группу внизу.

— Если они так дороги, офицер, то откуда у мэрии взялись средства? — полюбопытствовал старший Уэллс.

— Ниоткуда, — ответил полисмен. — Очень немногие из нас имеют подобное снаряжение. К счастью для меня, мэр города — мой отец. А теперь объясните, в чем дело, да поживее.

— Как вы можете видеть… — начал Фарго.

— У меня есть глаза! Я вижу двух беспомощных, связанных людей и двух других, стоящих над ними с предметом, весьма напоминающим незаконно приобретенный жезл правды. Все это, в свою очередь, очень похоже на бандитское нападение, и у меня почему-то возникает подозрение, что я имею честь говорить с бандитами.

— Эй! — воскликнул Джефф. — Вы не полисмен!

— Хотите посмотреть мое удостоверение? — последовал резкий вопрос.

— Я хочу сказать, вы женщина, — поправился кадет.

— Лучше поздно, чем никогда, — сказал Фарго. — У тебя еще есть надежда, братишка, если ты в столь нежном возрасте уже научился отличать женский пол от мужского.

— Полисмен есть полисмен, независимо от пола, — провозгласила женщина. — А теперь имеете ли вы что-нибудь сказать, прежде чем я арестую вас на основании очевидных улик…

— Послушайте, вы все неправильно поняли, — вмешался Джефф. — Мы жертвы, а не преступники.

— Не похоже. Жертвы — это обычно те, кто связан.

— Правильно! — крикнул Фистер. — Освободите нас. Они напали на нас, когда мы с моим другом пришли в парк для совершения религиозного обряда в честь праздника солнцестояния.

— Вы соляристы? — с интересом спросила женщина-полисмен.

— Мы истинные соляристы, воспитанные очень набожными и благочестивыми родителями, — ответил Слай. — А эти два хулигана нарушили наши религиозные права, набросившись…

— Послушайте, мадам, — перебил Фарго. — Я предлагаю вам отправить этих двух парней, а также мою скромную персону в ближайший полицейский участок для допроса. Применив их жезл правды или, если предпочитаете, свой полицейский жезл, вы скоро обнаружите, что эти люди являются прихвостнями Инга Неблагодарного. Они преследовали меня с целью силой вовлечь в свои неблаговидные дела. Проявив необычайное мастерство, удалось обезоружить их, и…

— О’кей. Перестаньте болтать, если вы умеете. Во-первых, развяжите этих двух мужчин. Потом я по одному переправлю вас в патрульную машину, и мы с моим напарником подбросим вас до участка. Есть возражения?

— Никаких возражений, — с чарующей улыбкой ответил Фарго. — Джефф, развяжи этих негодяев, но не становись между ними и станнером этой потрясающей женщины.

— Мне чем-то знакомы ваши манеры, — заметила она.

— Женщины обычно находят их знакомыми, — скромно согласился старший Уэллс.

— Более того: знакомыми до тошноты. Как вас зовут?

— Фарго Уэллс.

— Случайно не Фарли Гордон Уэллс?

— Да, это полное мое имя.

— И вы — тот самый ученик, который распылил растворитель ткани в системе воздушного кондиционирования высшей школы имени Нейла Армстронга?

— Тот самый. Я знал, что такое никогда не забудется. И, клянусь Юпитером, вы, должно быть, та самая девушка, которая получила первую порцию, самую концентрированную. Олбани Джонс, верно? Если бы вы не носили эту униформу, я бы сразу узнал вас, хотя теперь вы стали еще красивее, если такое вообще возможно.

— Никогда не знаешь, с кем можно встретиться на этой работе, — со вздохом произнесла Олбани Джонс. — Думаю, мой отец мэр по-прежнему жаждет встречи с вами.

Фарго поперхнулся.

— Может быть, попозже, когда все уладится? — пробормотал он.

— Как видите, это аморальная личность, — заявил Слай, который уже встал на ноги и растирал запястья. — Вы не верьте ни одному его слову.

— С жезлом правды мы разберемся, кто лжет, а кто нет, — успокоила его Олбани. — А теперь поднимайтесь в машину. Все четверо.

— Подождите, — быстро сказал Фарго. — Не трогайте моего брата. Он пришел отпраздновать летнее солнцестояние, и ему всего четырнадцать лет. Пожалуйста, отпустите его вместе с тем старым бочонком из-под гвоздей. Это наша семейная реликвия.

— То, что я несовершеннолетний, еще не означает… — начал было кадет.

— Заткнись, Джефф. Олбани, наши родители погибли. Мне пришлось воспитывать его, а вы понимаете, как трудно быть единственным воспитателем упрямого юнца.

— Перестаньте, или я разревусь, — сказала Олбани. — Ваша взяла: он может идти.

— Отправляйся домой, братец, — сказал Фарго. — Слай и Фистер больше не осквернят квартиру своим присутствием, но в любом случае сначала свяжись с компьютером через линию под дверным ковриком.

Все трое плавно поднялись наверх. Старший Уэллс помахал рукой.

— Я вернусь, как только смогу, — крикнул он.

Джефф смотрел, как патрульная машина заскользила над кронами деревьев, скрывшись из виду. В парке стало уже совсем светло.

Он подобрал Норби и попытался уравновесить робота на правом плече. Казалось, что бочонок весит целую тонну, словно он был набит металлоломом. В определенном смысле так оно и было.

— Ты мог бы, по крайней мере, включить свой антиграв, — прошептал Джефф, обращаясь к шляпе Норби. В следующее мгновение его ноги оторвались от земли.

— На малую мощность, чудак!

Мальчик опустился на траву с ощущением, будто держит на плече пустую консервную банку. Он пошел по тропинке размашистым шагом, что-то тихонько напевая. Внезапно глаза Норби выглянули из-под шляпы.

— Мы уже уходим? — озабоченно спросил робот. — И я так и не увижу праздник летнего солнцестояния?

— Теперь уже поздно. Мы все пропустили. Смотри, солнце высоко поднялось над горизонтом.

— А мы не можем сделать вид, что еще раннее утро? Кто узнает-то?

— Мы узнаем. Нельзя потешаться над вещами, которые… Ладно. Вот что: я могу провести церемонию Единения. Ее не обязательно начинать с восходом солнца. В общем-то, ее полагается проводить в дни солнцестояния и равноденствия — всего четыре раза в году.

— Я знаю элементарную астрономию.

Джефф вернулся к тому месту, где их ожидание было прервано Фистером и Слаем, гнавшимися за Фарго. Поляна по-прежнему оставалась в прохладной тени. Сияние дня действовало отвлекающе, но, по крайней мере, придавало обстановке дружелюбный вид.

Мальчик положил робота на землю и опустился, скрестив ноги, на траву возле журчащего ручейка. Он молча сидел с полузакрытыми глазами, положив руки на бедра ладонями вверх.