Самая большая горгулья свисала прямо над парадной дверью. Один ее глаз подмигивал, с остроклювого носа свисали сосульки, длинный высунутый язык как будто дразнил гостей.

Холод пробирался даже через термопрокладку ботинок Джеффа. Оставалось лишь радоваться, что Норби перенес его через глубокий снег, окутавший Манхэттен. Снег никто не убирал, потому что единственными транспортными средствами, которые теперь ездили по улицам, были сани или коляски, запряженные лошадьми.

Каменное крыльцо перед Домом Хиггинсов было расчищено как раз настолько, чтобы один человек мог встать и дотянуться до старомодного звонка, висевшего рядом с массивной, окованной железом дверью. Пока Джефф дергал шнурок, Норби висел рядом с ним на антиграве и что-то металлически напевал про себя.

Слабый звон где-то в доме был единственным откликом на его усилия. К двери никто не подходил. Джефф снова позвонил и поднял голову. В следующее мгновение в лицо ему ударила струйка воды, пахнущая антифризом.

— Эта горгулья плюнула в меня!

— Может быть, нам лучше вернуться домой и написать им письмо?

Джефф повернулся, собираясь уйти, но в этот момент он увидел, что какой-то лыжник свернул с западной опушки Центрального парка и мчит к Дому Хиггинсов.

— Эгей, Джефф! Норби! — Мэр Лео Джонс великолепно выглядел в лыжном костюме, демонстрируя очень неплохую фигуру для мужчины его лет. Вскоре он снял лыжи и присоединился к Джеффу.

— Я звонил тебе, но Фарго сказал, что вы уже ушли, и я помчался сюда. Сегодня суббота, поэтому у меня есть время, чтобы составить вам компанию. Разумеется, если я вдруг срочно понадоблюсь в городском совете, то воспользуюсь аварийным бипером. Кстати, Джефф, с твоим братом все в порядке?

— У него растяжение коленных сухожилий.

— Да нет, я не о том. У него все в порядке с головой? Он что-то болтал об инопланетных чудовищах, которые вошли в моду в этом сезоне.

— Понимаете, он пишет роман, и… вот! — Наверху снова шевельнулась портьера. — Кто-то наблюдает за нами, мистер Джонс, и вам лучше бы отступить назад. Оказывается, когда они не хотят принимать гостей, то заставляют горгулью над входом плевать в них.

— Плевать на мэра Манхэттена — крайне непатриотично, — с достоинством произнес Лео и постучал в дверь лыжным ботинком. — Эй, откройте! С вами говорит мэр города!

Входная дверь вздрогнула и со скрипом приоткрылась. Но ее удерживала толстая дверная цепочка, и Джеффу показалось, что он разглядел в темноте позади смутные очертания человеческой головы.

— Вас двое, и к тому же с роботом, — проскрежетал надтреснутый голос.

— Я мэр Лео Джонс, а это Джефферсон Уэллс и его робот Норби, сделанный Моисеем Мак-Гилликадди. Мы хотим взять интервью у семьи Хиггинсов, — тут Лео смущенно покраснел, — и встретиться с Хеди, если это возможно, — уже тише добавил он.

Дверь захлопнулась, изнутри донесся лязг металла. Затем дверь снова приоткрылась, цепочка ее уже не удерживала. В темном сводчатом холле стоял высокий мужчина в выцветшем кителе с заплатами в нескольких местах. В его спутанных седых волосах почти не осталось темных прядей, на длинном костистом носу сидели старомодные очки. Мужчина внешне очень напоминал горгулью над входом.

— Пол каменный, сырость ему не повредит, — произнес он.

Лео вошел внутрь, прислонил свои лыжи к стене рядом с холодным камином и расстегнул воротник своего лыжного костюма. Джефф и Норби неуверенно последовали за ним.

Когда дверь с лязгом захлопнулась, стало почти совсем темно. В свете тусклой лампочки, горевшей над входом, Джефф увидел над камином большой барельеф, изображавший дракона.

Норби схватил его за руку и установил телепатический контакт.

«Это очень похоже на джемианскую драконицу, Джефф».

«Должно быть, Мак-Гилликадди снял этот барельеф с разбитого корабля Других на астероиде, после того как нашел тебя. Ты успел изучить корабль, прежде чем он потерпел крушение?»

«Я не знаю, что было на корабле и что Мак мог забрать оттуда. Он никогда не показывал мне эту драконью скульптуру».

— Меня зовут Гораций, — произнес мужчина.

— Пожалуйста, сообщите Хиггинсам о нашем приходе, — распорядился Лео тем же повелительным тоном, каким он обращался к роботам-дворецким, служившим в семьях некоторых состоятельных людей.

— Я член семьи, Гораций Хиггинс. Мой дед сделал этого робота. Я помню, как мама говорила о нем.

— Он создал и эту драконью скульптуру? — поинтересовался Джефф. Ему было интересно, рассказывал ли Мак-Гилликадди своей дочери о корабле Других.

— Не знаю. Может быть. Он вмонтировал автоматическую брызгалку в самую большую горгулью, так что мы можем отпугивать людей, которых нам не хочется видеть у себя. Дедушка Мак-Гилликадди сделал много разных вещей. Хотелось бы знать его поближе, но мне было всего десять лет, когда он умер, а Хеди еще не вышла из пеленок. Отца я тоже плохо помню, но он и дед Хиггинс были банкирами и ничего не изобретали.

Джефф внезапно понял, что, хотя черты лица Горация Хиггинса напоминали злобную физиономию горгульи, его глаза смотрели на мир с наивностью маленького, слегка сконфуженного ребенка.

— Чем вы занимаетесь, мистер Хиггинс? — спросил он.

— Я сторож, — с гордостью ответил Гораций. — Сторожу Дом Хиггинсов и соседний дом, который тоже принадлежит нам. Мама не разрешает нам держать роботов, поэтому мы с Хеди сами следим за порядком. Сейчас сестра в соседнем доме налаживает автоматическую прачечную. Она скоро вернется.

— Мы подождем, — сказал Лео. — Может быть, в гостиной?

Но Гораций жестом указал на скамью у стены напротив камина. Джеффу и Лео Джонсу пришлось подчиниться. Норби поднялся на антиграве и начал разглядывать барельеф с драконом, а Гораций в свою очередь рассматривал робота.

Теперь глаза Джеффа привыкли к полумраку, и он различал закрытые двери в стенах холла. В дальнем конце виднелась мраморная лестница. Она поднималась на широкую площадку, потом раздваивалась и плавными изгибами уходила на второй этаж.

Одна из дверей отворилась, и Хеди вошла в холл.

— Лео! — Она бросила быстрый взгляд на лестницу. — Полагаю, мне следовало ожидать твоего прихода. Но ты не должен был приводить с собой Джеффа и его робота. Прошу тебя, немедленно уведи их отсюда.

— Позволь им остаться, Хеди, — попросил Гораций. — Я хочу посмотреть, что умеет делать настоящий робот.

— Мисс Хиггинс, я хочу поговорить с вашей матерью, — сказал Норби. — Вы и ваш брат слишком молоды, чтобы сохранить воспоминания о Моисее Мак-Гилликадди, но, разумеется, Мерлина Минн сможет рассказать мне…

— О чем? — раздался другой голос — волшебный, хрипловатый голос, который как будто исходил из ниоткуда.

Внезапно лестница ярко осветилась. Свет озарил большую картину, висевшую над лестничной площадкой. Это был портрет исключительно красивой темноволосой женщины в белом вечернем платье. Ее огромные глаза имели оттенок небесной синевы, а от прекрасного лица веяло такой добротой, что хотелось смотреть на него вечно.

— Мерлина Минн! — благоговейно прошептал Лео.

Кто-то медленно спускался по лестнице, придерживаясь за перила. Женщина вышла на свет и повернулась. Портрет находился прямо за ней, над ее головой.

— Пожалуйста, Джефф, немедленно уходите отсюда, — прошептала Хеди.

— Может быть, я и стара, — произнесла женщина. — Но со слухом у меня все в порядке. Пусть останутся, я сама как-нибудь разберусь, что к чему. Я должна знать — ты действительно тот робот, которого сделал мой отец?

Она была высокой и лишь слегка сутулилась. Ее глаза остались прекрасными, и черты лица по-прежнему поражали своей безупречностью. Но женщина, глядевшая на Норби сверху вниз, казалась злой карикатурой на ту, которая была изображена на портрете. Ее седые волосы были зачесаны назад и собраны в узел, а на лице застыло такое выражение, словно она уже очень давно только сердилась на всех и жалела себя.