«Норби, мне будет не хватать этого древнего мира».

«Нашел о чем горевать! Я вот никак не могу вернуться в наше собственное время. Все эти прыжки взад-вперед расстраивают мои эмоциональные контуры».

«Сосредоточься! Мы должны найти корабль. Запас воздуха в твоем защитном поле ограничен, особенно в гиперпространстве».

«Присоединяйся, Джефф. Мне нужна твоя помощь».

Юноша почувствовал, как Норби плотнее прижал его к себе, и попытался направить свое сознание в будущее.

«Гордость Марса». Джефф старался представить рубку личной яхты адмирала, но ему мешала ноющая боль в ноге. Кровь пропитала все новые повязки и хлюпала в штанине.

Внезапно они ворвались в нормальное пространство-время. Джефф с шумом приземлился на полу рубки и застонал от боли.

— Эй, кадет, как ты оказался здесь? — произнес знакомый рокочущий бас. — И почему?

— О, адмирал, я так рад видеть вас!

Йоно сидел в кресле за пультом управления. Он выглядел великолепно в своем парадном мундире, надетом после вылета из ледниковой эпохи.

— Я что-то пропустил? — спросил он.

Джефф подавил желание подбежать к адмиралу и обнять его. Кроме того, сейчас он даже не смог бы встать.

— Мы с Норби все исправили, сэр, но теперь мне нужно встретиться с Рембрандтом, чтобы он вылечил мою ногу.

— Но Рембрандт не узнает нас… и что ты имеешь в виду, когда говоришь, что вы «все исправили»? Когда вы успели это сделать?

— Мы восстановили прошлое, — ответил Норби, небрежно махнув рукой, словно речь шла о сущей безделице.

— Но когда… и где в это время был я?

Пожалуй, это самый трудный вопрос, подумал Джефф. Как объяснить гордому человеку, каким был Борис Йоно, что в одном из возможных временных ответвлений во Вселенной его попросту не существует — и лишь потому, что какая-то девчонка из палеолита оказалась разлучена со своим племенем?

— Все очень просто, — заявил Норби, прежде чем Джефф успел прикоснуться к нему и телепатически предупредить о необходимости соблюдать правила приличия. — Благодаря вашей легкомысленной бабушке и ее роману с русским космонавтом в вашей семейной ДНК есть гены, восходящие к этому древнему племени. Пока мы не вернули пропавшую девочку в ее семью, вы не могли существовать в будущем. Я имею в виду наше настоящее, то есть то самое время, которому мы все принадлежим. А в ложном времени…

— …меня не существовало, — закончил Йоно, погладив свой массивный подбородок.

— Всего лишь несколько маленьких генов, адмирал. — Джефф помедлил. — Наверное, все ваши остальные предки были такими же, как считает ваша сестра, но только до и после э-ээ… хм-мм…

— Думаю, кадет, будет лучше, если я выслушаю всю вашу историю.

Джефф и Норби постарались объяснить, особенно сентиментальную сцену: предводительница племени обнимает вновь обретенную девочку — отдаленную родственницу адмирала.

— Трогательно, — пробормотал он, утирая глаза краешком носового платка. — Очень трогательно. И вы рискнули своей жизнью ради того, чтобы вернуть мне существование?

— Да, сэр.

— Благодарю вас, — серьезно произнес Йоно.

— Адмирал, вас не расстроило, что мы обнаружили о вашей родословной? — робко поинтересовался Норби.

На щеке Йоно дернулся мускул.

— Расстроили? — Он откинул голову и от души расхохотался. — Добрая старая прапрабабушка!

Его смех был столь заразителен, что Джефф тоже начал посмеиваться. Вскоре оба буквально ревели от хохота.

— Джефф, адмирал! — Норби подождал, а когда они не обратили на него внимания, постучал своим металлическим кулаком по приборной панели.

— В чем дело? — спросил Йоно, протирая глаза. — Ах да, нам же нужно позаботиться о ране Джеффа. Возьми нас к Рембрандту — разумеется, к правильному Рембрандту!

Робот подключился к бортовому компьютеру.

— Кстати, адмирал, не стоит ли вам заранее подумать о том, как вы будете объяснять вашей сестре исчезновение семейной реликвии?

Йоно хлопнул себя ладонью по лбу и закатил глаза.

Глава тринадцатая

ТАЙНА СЕМЕЙНОЙ РЕЛИКВИИ

— Ну-ка, Джефф, попробуй походить по комнате!

Джефф с сомнением посмотрел на Рембрандта, но встал и сделал несколько осторожных шагов. Боли не было. Рана совершенно затянулась, и лишь мышцы бедра казались немного одеревеневшими.

— Поразительно! — пробормотал он. — Я очень благодарен тебе, Рембрандт. Как удалось так быстро вылечить рану — ведь она снова открылась?

— Сочетание электротерапии и восстанавливающих методов, вроде вашего пневмопластыря, но более эффективных.

Йоно кивнул:

— Я бы отдал все что угодно за описание этих методов.

Рембрандт улыбнулся. Он прикоснулся к одному из внешних разъемов ВЭМ и закрыл все три глаза, словно общаясь с компьютером. Через несколько секунд из прорези в стене выползла маленькая пластиковая карточка. Рембрандт вручил ее адмиралу.

— Теперь все секреты принадлежат вам. Скажите своим ученым, что получили их от старого колдуна.

— Разумеется. — Йоно широко улыбнулся. — Они подумают, что это наследие моих африканских предков.

Затем уголки его рта опустились вниз, и лицо приобрело грустное выражение.

— Не могу представить, как я объясню своей сестре, что наша родословная оказалась гораздо более запутанной, чем мы полагали!

— Сестры иногда могут нагнать страха на своих братьев, — мрачно произнес Рембрандт.

— Как, и вы тоже?..

— Само собой, адмирал. Сейчас меня тревожит состояние моей сестры. Если я не отведу вас к ней — причем не только попрощаться, но и поговорить от души — она будет, мягко говоря… недовольна.

— Вы хотите сказать, что, если мы с Норби и Джеффом уйдем отсюда немедленно, она обвинит в этом вас?

— Боюсь, что так.

— Нет проблем, Рембрандт. — Йоно разгладил свою парадную форму, выглядевшую значительно лучше, чем рваная хлопчатобумажная туника, которую он оставил на борту «Гордости Марса». — Буду очень рад снова увидеться с вашей сестрой. Она обладает великолепным даром убеждения.

— Пожалуй, это самое верное определение, которое можно придумать, — согласился Рембрандт. — Я бы тоже дал ей такую характеристику. Но нам лучше пойти к ней немедленно, пока она еще в хорошем настроении.

— Джефф, а где Норби? — спросил Йоно.

— Не знаю. Он вошел с нами в операционную, но потом куда-то пропал. Присутствие биологических существ иногда расстраивает его, особенно если они нездоровы.

— Тогда мы должны найти его.

Пока Рембрандт вел их в обсерваторию, Джефф думал о том, что никогда бы не сумел найти дорогу самостоятельно. Корабль Других был невероятно огромным, со сложной сетью коридоров, подсвеченных особыми оттенками, едва различимыми человеческим зрением. Искусственная гравитация также была более совершенной, чем на любом из кораблей Федерации.

Кадет с адмиралом еще не поведали Рембрандту полную историю своих приключений. Их беспокоила его вероятная реакция на существование еще одного Рембрандта, который жил в ложном временном ответвлении и не узнал своих бывших друзей.

В обсерватории они увидели робота, стоявшего рядом с Евтерпой. Она казалась чем-то очень расстроенной, даже подавленной.

— Норби! — воскликнул Джефф. — Ты рассказал ей…

— Ничего подобного! — возмутился его друг.

— В чем дело, сестра? — спросил Рембрандт.

— Я занимаюсь музыкой. Мой разум, мои эмоции — вся моя жизнь посвящена музыке…

— Я знаю, дорогая. Тебе нет равных.

— Как бы я ни любила твоих друзей и этого славного маленького робота, но я должна попросить об одной услуге.

— Мы выполним любое ваше пожелание, дорогая леди, — пробасил Йоно, невольно сделав шаг к ней, словно она была мощным электромагнитом, притягивавшим железо, содержавшееся в его красных кровяных тельцах.