Джефф ждал, понимая, какая борьба сейчас происходит в сознании его друга. Он вспоминал, как возвращался на такси из Дома Хиггинсов, держа на коленях робота, которого считал мертвым. Лиззи сказала ему, что миссис Хиггинс стреляла в нее из ружья, чтобы полиция не могла выведать информацию о предпринятых ею нападениях. В мозгу юноши снова зазвучали слова Лиззи…

— Лиззи! — крикнул он. — Ты слышишь меня?

— Не надо кричать, мистер Джефф Уэллс, сэр. Я слышу все, что происходит в моем такси… то есть на борту этого корабля.

— Я хочу, чтобы ты подтвердила…

— Сэр, я слышала, как Норби сказал вам, что хочет отправиться на Джемию и поселиться там. Я тоже отправлюсь туда вместе с кораблем Первого ментора. Поскольку теперь у меня есть гипердвигатель, я буду рада возить вас и Норби в гости друг к другу.

Голова Норби высунулась наружу.

— Не вмешивайся, Лиззи! Это касается только нас с Джеффом. Тебе не следовало подслушивать наш разговор.

— Но я ничего не могла поделать, Норби! Первый ментор сейчас сидит в своей каюте. Должна ли я попросить, чтобы он выключил аудиосенсоры в том помещении, где вы находитесь?

— Подожди, Норби… — начал Джефф.

— Отключи сенсоры! — завопил робот.

— Нет! — Джефф взял Норби на руки, подошел к каюте Первого ментора и постучался. Когда Первый Ментор открыл дверь, Джефф обратился к нему:

— Давайте все соберемся в рубке. Я хочу задать Лиззи важный вопрос и прошу, чтобы вы присутствовали при этом.

Они прошли в рубку.

— Лиззи, подумай как следует, — сказал Джефф. — Когда я впервые ехал с тобой из Дома Хиггинсов после того, как миссис Мерлина выстрелила в Норби, ты сказала, что она использовала ружье, чтобы удалять из твоей памяти информацию о своих поездках. Потом я спросил, не идет ли речь о тех поездках, когда она стреляла в роботов, и ты сказала…

— Я сказала, что благодаря усилиям миссис Хиггинс я ничего не помню о тех поездках.

— Нет, Лиззи, ты выразилась иначе. Пожалуйста, поройся в своих банках данных и найди точные слова.

— Мои банки данных весьма скудны, сэр, но после того, как Мак-Гилликадди изменил меня, они могут накапливать больше информации, чем обычные программы, встроенные в манхэттенские такси. Думаю, он ввел новые микропузырьковые компоненты, увеличившие объем моего мозга, но обычные компоненты не могли бы наделить меня характером, ощущением себя как личности…

— Кончай, Лиззи! — Норби высунул свои конечности и топнул ногой. — Повтори, что ты говорила Джеффу в тот вечер!

— Я сказала: «У меня более нет доступа к воспоминаниям об этих поездках. Мне нравятся дети миссис Хиггинс, но…»

— Достаточно, Лиззи, — быстро сказал Джефф.

— И все? — Норби издал скрежещущий звук. — Какая нам польза от этого?

Первый ментор кивнул Джеффу:

— Я понял. Все дело в слове «доступ». Лиззи, ты хочешь сказать, что воспоминания по-прежнему хранятся в твоем сознании, но лишь доступ к ним заблокирован?

— Конечно, — простодушно отозвалась Лиззи. — Разве никто этого не понял? Норби, неужели ты думаешь, будто твои таланты действительно уничтожены, а не заблокированы?

— Ты, идиотское такси…

— Послушай, я прекрасно знаю, что у меня маленький мозг. Я же не гений, как ты.

— Ну что ж, — произнес робот и подбоченился, как маленький серебристый Наполеон. — Уж какой есть!

— В любом случае нам не придется заново восстанавливать таланты Норби, — примирительно сказал Джефф. — Все, что нам нужно сделать, — удалить блок, не позволяющий ему использовать свои таланты.

— Это гораздо проще, — согласился Первый ментор.

— Проще? — переспросил Норби. — И как же вы собираетесь разблокировать мои удивительные таланты?

Все промолчали. Двое роботов и человек некоторое время озадаченно смотрели друг на друга, но тут послышался голосок Лиззи:

— У меня есть предложение.

— Какое? — спросил Норби.

— Я уже осуществила его. Я передала по гикому запись всего, что было сказано здесь за последние пять минут.

— Трансляция в гиперпространстве невозможна, — произнес Первый ментор.

— Возможна, если два корабля состыкованы друг с другом.

В следующее мгновение из воздушного шлюза появился улыбающийся Рембрандт.

— Интересное открытие, — сказал он. — Значит, таланты Норби просто заблокированы, а не утеряны? Я не хотел поощрять вас к использованию ружья и испытывать его собственноручно, так как боялся, что в следующий раз оно может вообще разрушить разум Норби. Но теперь, когда мы знаем, что ружье на самом деле не уничтожает…

— Если доверять крошечным мозгам Лиззи, — вставил маленький робот.

— Я готов отправиться с вами на Землю, — сказал Рембрандт. — Я готов осмотреть ружье, но пользоваться им должен ты, Джефф. Норби принадлежит тебе.

— Вы готовы к выходу из гиперпространства? — спросила Лиззи. — Честно говоря, мне нравится отдавать распоряжения этому глупому бортовому компьютеру!

— Давай, Лиззи, — разрешил Первый ментор. — Введи точные координаты крыши дома братьев Уэллс.

— Готово, — откликнулась Лиззи. — И можете быть уверены: я не опущу эту махину на крышу, не убедившись сначала, что внизу никого нет!

Глава четырнадцатая

ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА

— Беспокоиться? С какой стати я должен был беспокоиться? Я всего лишь разрабатывал самый сложный сюжет, когда-либо будораживший писательское воображение, не говоря уже об изысканном описании бурной любовной сцены, то и дело выходящей за границы…

Фарго перевел дух и мрачно уставился на своего младшего брата.

— Поскольку я не мог подняться на крышу и выяснить, почему ты так и не вернулся после разговора с Лиззи, мне пришлось обратиться за помощью.

— Меня не было лишь несколько часов, — успокоил его Джефф, осторожно отхлебнув из чашки горячего душистого чая «Эрл Грей». — Я бы дал тебе знать, но, как я уже объяснил, мы были очень заняты.

Было уже слишком поздно что-либо скрывать от Хеди Хиггинс и Лео Джонса, которые сидели рядышком на кушетке и уже успели оправиться от первого изумления.

Хеди улыбнулась Рембрандту.

— Вы, Другие, так не похожи на нас, и однако мы чувствуем себя спокойно в вашем обществе, — сказала она.

— Это — объединение по разуму, мисс Хиггинс, — произнес Рембрандт на стандартном земном языке с сильным манхэттенским акцентом (он прошел ускоренный курс обучения на джемианском корабле, но на его произношении сказывалось влияние Лиззи). — Я готов признать, что такое объединение образуется проще и быстрее, если разные виды обладают двусторонней симметрией тела, ходят на двух ногах и дышат одинаковым воздухом. — Рембрандт улыбнулся и добавил: — Я поражен красотой Земли и разнообразием культур вашей цивилизации.

— Если вам понравился видеокуб, который вы посмотрели, то вам должна понравиться и наша музыка, — сказал Лео. — Я только что узнал, что Хеди поет в хоре, и собираюсь присоединиться к ней.

— У Лео чудесный баритон, — заметила Хеди. Они улыбнулись и придвинулись друг к другу. Было очевидно, что, несмотря на всю необычность обстановки, Лео и Хеди сейчас гораздо больше увлечены собой, чем окружающими.

Джефф нетерпеливо ерзал на своем месте. Мысли о Норби не давали ему покоя — особенно твердое намерение его друга-робота отправиться на Джемию, если окажется невозможным вернуть его таланты.

— Вы знаете, где ваша мать нашла ружье, из которого она стреляла в Норби? — спросил он Хеди.

— Я узнала об этом на следующий день. Она сказала, что ружье лежало в трубке. Когда я спросила: «В какой трубке?» — она ответила: «В той, что сейчас за мной», и отказалась объяснять, что это значит. Большую часть времени она вообще молчит. Мыс Горацием очень беспокоимся за нее. Мы вызывали врача, и он сказал, что она не больна, а только впала в глубокую депрессию. Но от лекарств ей только становится хуже, и она не хочет принимать их.