Постскриптум

Части 5 главы были написаны в виде статей: "Папство, сицилийская церковь и король Федериго III, 1302–1321 гг.", Viator 22 (1991), 229–49; "Арнольд де Виланова и францисканцы-спиритуалы на Сицилии", Franciscan Studies 50 (1990), 3–29. Я благодарен издателям каждого журнала за разрешение на перепечатку.

Примечание о деньгах и мерах

Основной денежной единицей в средневековой Сицилии, хотя она никогда не чеканилась, была золотая унция (лат. uncia, или итал. onza). Более мелкими монетами, имевшими реальное хождение, были тари (итал. tari) и грано (итал. grano). Существовал и еще более мелкий номинал — денарий (одна шестая часть грано), но он в данной книге не используется. Одна унция равнялась тридцати тари, а каждый тари, в свою очередь, двадцати грано. Таким образом, 1 унция = 30 тари = 600 грано = 3.600 денариев. Если не учитывать денарий, то в этой книге будут использоваться следующие обозначения: 00.00.00. Так, например, 12.16.09 означает 12 унций, 16 тари и 9 грано.

Сыпучие товары, такие как зерно и бобовые, измерялись в единицах, называемых сальма (salme). В XIV веке использовались два стандарта: в западной Сицилии одна сальма равнялась 0,128 бушеля (275 литров) или, если считать в обратном направлении, один бушель зерна составлял 7,8 сальмы. В восточной Сицилии сальма была на 20% больше (или 1 сальма = 0,154 бушеля = 330 литров). Однако историки чаще всего используют меньшую сальму, иногда называемую родовой сальмой, и я следую их условностям. Эта единица была выведена как оценка минимального количества зерна, необходимого для обеспечения одного человека в течение всего года.

Глава 1.

Королевство под угрозой

Весной 1314 года король Роберт Неаполитанский обратился к прорицателю. Он планировал новый военный поход на Сицилию, островное королевство, мятежные жители которого в 1282 году свергли с трона его деда и перешли под власть Барселонского дома правившего Каталонией-Арагоном, и хотел узнать свои шансы на успех. У короля были все основания чувствовать себя уверенно. В августе предыдущего года германский император Генрих VII Люксембург (персонаж Божественной комедии Данте, заклятый враг Роберта и самый могущественный союзник сицилийцев) скоропостижно скончался во время военной кампании с целью объединению всей Италии под своей властью. Кроме того, Арагонская корона, придатком которой теперь была Сицилия, в данный момент направила основную часть своих военных ресурсов на завоевание острова Сардиния. Сицилия же была, заманчиво беззащитной и как бы созревшей для завоевания.

Согласно Истории Сицилии Николо Специа, единственному источнику, из которого мы можем почерпнуть эти сведения, прорицатель, как и полагается. предсказал Роберту, что тот действительно получит "Сицилию и все ее владения". Этот прогноз, должно быть, стал для Роберта решающим, ведь среди владений Сицилийской короны с 1311 года было и Афинское герцогство, небольшое, но ценное государство, ранее находившееся под контролем Анжуйской династии и по-прежнему желанное для Неаполитанского короля. Воодушевленный таким образом Роберт начал войну. Его флот высадил экспедиционный корпус на крайнем западе северного побережья Сицилии, в довольно пустынной местности недалеко от Кастелламаре. Оттуда его солдаты, избегая крупных прибрежных городов, могли легко продвинуться вглубь острова и захватить беззащитные деревни, разоряя поля и виноградники. Такая тактика сослужила королю хорошую службу в прошлом, ведь помимо ущерба, наносимого местной экономике, эти набеги вызывали недовольство крестьян и баронов каталонским правительством находившимся в далекой Мессине, которое не могло защитить сельскую местность. Это недовольство ощущалось сильнее всего в западных провинциях, куда Роберт и направил основную часть своих войск. После того как его солдаты захватили прибрежный плацдарм и продвинулись на некоторое расстояние вглубь острова, они встретили женщину из близлежащего селения Алькамо, которая пыталась скрыться в горах, но была схвачена. Хотя эта женщина явно была нищей и одета "в самые грязные рваные лохмотья", она, похоже, имела привлекательную внешность, так как солдаты, расспросив ее об условиях жизни на острове, отправили ее в шатер Роберта. Там король окинув пленницу взглядом и спросив, как ее зовут, получил ответ: "Сисилия".

При этих словах Роберт вздрогнул и внезапно понял истинный смысл пророчества, данного ему в Неаполе: он ничего не получит от своего дерзкого предприятия, кроме этой нищенки и того немногого чем она владела. В ярости он приказал войскам вернуться на корабли и поплыл дальше на запад, в Трапани, где надеялся удовлетворить свою уязвленную гордость и захватить что-то ценное, осадив относительно зажиточный торговый город. Но сицилийцы были готовы к нападению, поскольку их войска, которые ранее были направлены на помощь императору Генриху находившемуся в Пизе, по прибытии туда узнав о его смерти, через Сардинию вернулись на Сицилию и высадились неподалеку от Трапани. Заняв Монте-Сан-Джулиано (современный Эриче) на возвышенности за Трапани, они поспешили к городу и сдерживали анжуйцев, пока по приказу их короля Федериго III (также присутствовавшего при этом), вскоре из Мессины не прибыло подкрепление в составе шестидесяти пяти галер.

Анжуйцы оказались в ловушке. Они сумели захватить часть Трапани, но не могли ни продвинуться дальше по суше, ни отступить по морю. Оказавшись между непреодолимой линией обороны на суще и угрозой контратаки в тыл с моря, они, казалось, были на грани поражения. Благодаря такому удачному стечению обстоятельств мечта сицилийцев об окончательном и успешном завершении затянувшегося конфликта с Неаполем, казалось, была близка к исполнению. Началась долгая и упорная обоюдная осада.

Но поскольку неурожаи трех предыдущих лет привели к острой нехватке продовольствия по всему королевству, голод грозил обеим сторонам. Анжуйские солдаты обшарили город и нашли некоторое количество продовольствия, которым можно было удовлетвориться на данный момент. Но этих запасов хватило бы ненадолго. Однако проблема для войск Федериго, находящихся как на суше, так и на галерах, была более серьезной. Сицилийцы не могли послать ни одну из своих галер на поиски припасов, без риска дать анжуйцам шанс сбежать (шестьдесят пять галер, хотя и были внушительной силой, но их едва хватало, чтобы окружить длинный мыс, на котором расположен Трапани); а сухопутные войска занимали позиции в основном за пределами города, где солончаки и шахты по добыче квасцов превосходили по количеству посевные поля. Продовольствие приходилось доставлять издалека, если, конечно, удавалось его найти. Но проходил месяц за месяцем, расходы росли, и вскоре у Федериго закончились деньги, на которые можно было купить продовольствие и выплачивать солдатам жалованье. Когда рацион был значительно урезан, вспыхнуло недовольство, а вместе с ним и полный упадок дисциплины. Солдаты не видели смысла продолжать рисковать жизнью ради короля, который не мог им заплатить, и ради города, который не мог их прокормить. Разочарованные, голодные и потерявшие терпение, они стали массово дезертировать, чтобы грабить окружающие деревни, а король мог лишь в ужасе смотреть на все это. Поскольку ни одна из сторон не могла продолжать борьбу, Роберт и Федериго заключили перемирие, которое каждый из них считал унизительным^[6].

Этот эпизод из истории Николо Специа наполнен смыслом. Его описание Сицилии как нищей красавицы особенно уместно, ведь к началу XIV века королевство действительно находилось в ужасающем упадке. В XII веке Сицилийское королевство было одним из самых богатых государств Европы, а его короли контролировали все центральное Средиземноморье или, по крайней мере, заставляли людей думать, что это так. В королевском дворце царила необычайно оживленная культура трубадуров и поэтов, а торговля была на зависть разнообразной и прибыльной: к сельскохозяйственной продукции (в основном зерну, цитрусовым, оливкам и вину) добавлялись хлопчатобумажные и шелковые производства, красильни, добыча квасцов и прибыльная работорговля. Но с тех пор для острова наступили тяжелые времена. Гогенштауфены, сочетавшие жесткий авторитаризм и пренебрежение к подданным, в 1265 году уступили место Анжуйской династии правившей семнадцать лет. При этих династиях местное самоуправление подавлялось тяжелой рукой все более централизующейся монархии. Карл I Анжуйский, например, приказал пытать и казнить все население Августы, после того как ее жители присоединились к восстанию против него. Земельные владения сицилийских баронов были конфискованы и переданы иностранной знати. Повсеместно подавлялись слаборазвитые, но бережно хранимые общинные институты прибрежных городов. Из-за хаоса в городах производство пришло в упадок, а все доходы, которые удавалось получить, в основном уходили на финансирование сначала авантюр Гогенштауфенов в Леванте, а затем кампаний анжуйцев в Италии и Греции.