Мы до конца себя сожжем.

Приди. Приди. Мы оскудели,

Скорбя об имени Твоем.

В Тебе, Тебе спасенье наше.

В последней битве — Ты оплот.

В Твоих руках — святая чаша,

Да каждый с миром отойдет.

Да освятится это место,

Где попирали дух и плоть…

Россия — скорбная невеста.

Ее возьмет один Господь.

Освободит от поруганий,

Целуя в грешные уста,

И браком в Галилейской Кане

Ее вернется чистота.

И станут светлыми глубины

Ее завороженных рек,

И ветви горькие рябины,

И на полях — весенний снег.

Преображенные, другие,

Пойдем за ней, не помня зла,

Когда к небесной литургии

Нас призовут колокола.

1922, Благовещенье

«И Бога нет со мной. Он отошел, распятый…»

И Бога нет со мной. Он отошел, распятый,

и грешные молитвы осудил.

Молиться перед Ним и благостно и свято

           я больше не могу. Я не имею сил.

А ночью перед Ним по прежнему лампада,

молитвенный немеркнущий цветок.

И только я молчу. Моих молитв не надо,

           в них сердца моего непросветленный сок.

В них слабая душа, лишенная покрова,

земная, жадная, последняя любовь…

А Он — Он на кресте. На нем венец терновый,

           и на руках запекшаяся кровь.

Он смотрит на меня и пристально и строго,

как прежде, — говорить не станет Он со мной,

но в тягостном пути как мне идти без Бога,

           одной, совсем одной.

Апрель-май 1922

РОМАНС («Тихо свет ложится лунный в сумраке долин…»)

           Тихо свет ложится лунный

в сумраке долин…

За решеткою чугунной

           пленный сарацин…

           Острый меч лежит у входа

и расколот щит…

Он томится там два года

           и всегда молчит.

           Черный шелк — его ресницы,

гордый взор поник…

Я в окно его темницы

           брошу пять гвоздик…

           И за ставнею узорной

вспыхнет в первый раз

пламень жгучий, пламень черный

           непокорных глаз…

           Говорят, — во всем Толедо

я прекрасней всех…

А над мавром злым победа

           разве это грех?

«Вот глаза мои снова закрыты…»

Вот глаза мои снова закрыты,

И душа моя снова пуста, —

Все я слышу жестокие чьи-то

Слова.

Багряные тучи заката,

Как парус большой корабля.

Она уплывает куда-то,

Она уплывает — Земля.

И тучи — как парус кровавый,

И ветер касается щек…

За вечной, за утренней славой

Туда — на Восток!

Каштанов душистые свечи,

И белой сирени кусты…

Для вечной, для радостной встречи

Земля облачилась в цветы.

Счастливой невесты убранство —

Деревья в весеннем цвету.

А путь в голубые пространства,

Туда, в высоту!

Сверкающий парус заката —

И мчится, ликуя, Земля…

Ты видишь — Архангел крылатый

Стоит на корме корабля.

7 мая 1922

СТИХОТВОРЕНИЯ 1922–1928 (Петроград)^[57]

ПЕТЕРБУРГУ

Под травой уснула мостовая,

Над Невой разрушенный гранит…

Я вернулась, я пришла живая,

Только поздно, — город мой убит.

Надругались, очи ослепили,

Чтоб не видел солнца и небес,

И лежит, замученный в могиле…

Я молилась, чтобы он воскрес.

Чтобы все убитые воскресли.

Бог, Господь, Отец бесплотных сил,

Ты караешь грешников, но если б

Ты мой город мертвый воскресил.

Он тобою удостоен славы