Операционно простая альтернатива G3 (Соединенные Штаты, Европа и Япония), очевидно, слишком узка по своему составу. Внутренние отвлекающие факторы также мешают G1 (Соединенным Штатам) играть роль дирижера на сцене глобальной экономической политики - явление, которое усилилось из-за дисфункции на Капитолийском холме. Таким образом, Соединенные Штаты, похоже, рискуют потерять свое доминирующее положение, которое они когда-то занимали в информировании, влиянии, а иногда и навязывании результатов другим странам (как они неоднократно делали во время различных кризисов в предыдущие десятилетия во всем мире). На самом деле, в странах с развивающейся экономикой или в связи с визитами министра финансов США Гайтнера в Европу в разгар долгового кризиса в 2012 году, в наши дни наблюдается тенденция преуменьшать значение мнения Соединенных Штатов, даже если оно имеет очевидный смысл.

Все это подтверждает мысль Яна Бреммера о том, что мир неуклонно движется к "большой десятке". Усилия по международной координации подрываются отсутствием общей оценки глобальной среды, что дополняет проблемы, связанные с эрозией общих ценностей и устремлений среди развитых стран. А поскольку Запад больше не верит в то, что международная архитектура будет развиваться в соответствии с меняющейся глобальной конфигурацией, странам с развивающейся экономикой проще пробовать другие варианты, даже если они в лучшем случае являются лишь частичными решениями.

Если не произойдет серьезной коррекции, мы, возможно, движемся к миру, в котором координация глобальной политики будет лишь тенью прежней. Все большее число стран либо не могут, либо не хотят сочетать свою глобальную роль со своими внутренними условиями. В результате глобальные экономические и политические результаты постоянно оказываются недостижимыми и неосуществимыми.

Это мир, в котором саммиты больше руководствуются соображениями пиара, чем содержанием. А в той мере, в которой происходит значительное наполнение содержанием, оно происходит в ходе двусторонних переговоров. (В самом деле, с оптимистической точки зрения, если и есть что-то, чего добиваются саммиты большого "G", так это предоставление лидерам стран прикрытия для проведения деликатных двусторонних переговоров вне всех ожиданий, внимания и давления, которые сопровождают более традиционные двусторонние саммиты).

Такое общее положение дел является проблемой для того, что Том Фридман справедливо называет нашим "гиперсвязанным" миром. Несмотря на изощренность гиперсвязанности - более того, благодаря ей, как отмечает Нассим Николас Талеб, - этот мир подвержен периодическим сбоям координации и возможным катастрофическим рискам, если тонко настроенные сети дадут сбой. И это мир, в котором национальные подходы слишком мало учитывают международные побочные эффекты и обратную связь, которые в конечном итоге подрывают то, что делается внутри страны.

Растущий изоляционизм среди развитых стран не ограничивается экономической и финансовой сферой. Он также проявляется в политике. В качестве примера можно привести удар, который нанес парламент одного из ближайших союзников Соединенных Штатов - Великобритании - в сентябре 2013 года по попыткам организовать многосторонний ответ на зверства в Сирии.

Это был тот случай, когда разумно полагать, что коллективные международные действия будут иметь приоритет над индивидуальными мерами реагирования внутри страны. 8 В конце концов, десятки тысяч гражданских лиц погибли, а сотни тысяч были вынуждены покинуть свои дома. Помимо массовых человеческих страданий, такие огромные жертвы и перемещения населения могли дестабилизировать обстановку в соседних странах и подстегнуть экстремистские и насильственные движения. Однако, как бы ни было это заметно для всех, в очередной раз потенциал скоординированных ответных действий пал жертвой растущего национального изоляционизма. Для многих это событие стало подтверждением общей озабоченности тем, насколько национальная политика и политические решения принижают значение глобальных побочных эффектов, отдачи и взаимозависимости. Ценой этого стало появление и рост ИГИЛ.

Чтобы преодолеть эти постоянные провалы, миру необходимо вернуться к мудрости сильной многосторонности. Но вместо того чтобы создавать новые структуры, ему следует серьезно заняться модернизацией существующих. В финансово-экономической сфере это особенно важно в случае МВФ - организации, которая, когда к ней обращаются, демонстрирует способность выполнять свои обязательства даже в самых сложных обстоятельствах.

В прошлом МВФ неоднократно демонстрировал не только свои навыки управления кризисами, но и потенциал, позволяющий ему быть "надежным советником" для отдельных стран, оказывать техническую помощь, распространять передовой опыт и выступать в качестве форума для многосторонних дискуссий по ключевым проблемам, стоящим перед международной экономической и валютной системой. Однако его способность реализовать этот потенциал была подорвана препятствиями, которых можно было избежать, и главными из которых была неспособность адаптировать управление институтом и некоторые методы его работы к меняющимся реалиям современного мира.

Всесторонняя модернизация и расширение прав и возможностей МВФ давно назрели. И здесь необходимые шаги не являются тайной. Этот вопрос рассматривался несколькими рабочими группами, в том числе и теми, в состав которых я входил в течение последних нескольких лет по просьбе директоров-распорядителей учреждения. Как правило, эти группы приходили к схожим выводам. Сложности возникли именно с реализацией.

Если отдельные страны хотят улучшить перспективы своего нынешнего и будущего населения, они должны дополнить свою национальную политику адаптации серьезными усилиями по

- Увеличить финансовые ресурсы МВФ;

- Перестройте голос и представительство института таким образом, чтобы он отражал современный мир, а не мир десятилетней давности;

- Раз и навсегда избавиться от оставшихся прав на национальность, включая феодальную "традицию", согласно которой глава учреждения должен быть европейцем, и тем самым способствовать развитию меритократии на всех уровнях организации;

- Усилить свою способность называть и позорить страны, как с профицитом, так и с дефицитом, которые постоянно способствуют глобальным дисбалансам и уязвимости.

НАЗАД К ЭФФЕКТИВНОСТИ ЦЕНТРАЛЬНЫХ БАНКОВ

Помимо изложения компонентов столь необходимого целостного политического решения для мировой экономики, потенциал которой столь удручающе мал, это разграничение четырех ключевых прерогатив политики призвано послужить еще одной цели - еще раз подчеркнуть степень сложности задач, стоящих перед центральными банками, когда речь идет о достижении хороших экономических результатов. Никто не должен сомневаться в том, что если они останутся "единственной партией в городе", то существует вполне реальная вероятность того, что из части решения они превратятся в часть проблемы. Более того, судьба и будущее положение центральных банков больше не находятся в их собственных руках.

Центральные банки не так уж много могут сделать для того, чтобы улучшить работу двигателей роста в странах. У этих учреждений нет ни опыта, ни мандата для проведения реформ в сфере образования и на рынках труда. Они не в состоянии руководить развитием национальной и региональной инфраструктуры. У них просто нет полномочий влиять на фискальные реформы, не говоря уже об их навязывании.

Что же они могут сделать? Несколько небольших вещей, хотя они ограничены и вряд ли окажутся решающими, пока другие политические структуры остаются в стороне.

Центральные банки могут сделать немного больше, когда речь идет о проблемах неадекватного спроса и чрезмерного долга, хотя, опять же, мы должны понимать, что, поскольку они являются лишь одной из составляющих требуемого политического ответа, их усилия влекут за собой непредвиденные последствия, включая повышение риска финансовой нестабильности в будущем.