Чувство политического отчаяния усугубилось осознанием того, что выборы вряд ли улучшат ситуацию, если только в результате одна из партий не возьмет под контроль как исполнительную, так и законодательную власть. В качестве иллюстрации рассмотрим, что произошло на промежуточных выборах в ноябре 2014 года.

В результате "разгрома" демократов республиканцы получили контроль над Сенатом и большинство в Палате представителей, чего не наблюдалось уже много десятилетий. Однако мало кто верил, что этого достаточно для конструктивного "сосуществования" с президентом-демократом Бараком Обамой. Вместо этого всего за несколько дней после выборов и без того язвительная риторика возросла еще больше, поскольку стороны обвинили друг друга в еще большем нежелании сотрудничать и злоупотреблении своими полномочиями. После этого разрыв увеличился, что проявилось в совершенно беспрецедентной ситуации: сенаторы-республиканцы направили письмо в иностранное государство (Иран), предупредив его лидеров, что соглашение, которое они собирались подписать с президентом Обамой, чтобы ограничить возможности Ирана по распространению ядерного оружия, может быть впоследствии отменено - явное превышение границ и шаг, который, в целом, может осложнить внешнюю политику США в будущем.

Такой беспорядочный тупик, скорее всего, сохранится до тех пор, пока одна из двух партий не получит контроль над двумя палатами Конгресса и Белым домом одновременно. Чтобы понять почему, достаточно взглянуть на три условия, необходимые для того, чтобы политическая система США имела хоть какие-то шансы на конструктивное сосуществование - а именно: партии должны быть гораздо менее зависимы от более экстремальных сегментов своих политических баз; лидеры одной партии должны верить в то, что другие захотят и смогут соблюдать соглашения, достигнутые путем переговоров; и искреннее признание того, что многие интересы обеих партий со временем примерно совпадают, особенно когда стороны сосредотачиваются на том, чтобы лучше служить национальным интересам. Все это говорит о том, что продуктивное сосуществование вряд ли произойдет в ближайшее время.

В Европе проблемы существуют как внутри стран, так и между ними.

В регионе, который стремится к все более тесному политическому союзу, не удается прийти к согласию относительно трудностей, мешающих реализации общей концепции интеграции и решению периодических проблем стран. Страны по-прежнему ревностно оберегают свои собственные нарративы, рассматривая их как разъяснение некой абсолютной истины, а не как часть коллективного эволюционного процесса, неизбежно связанного с компромиссами. Они постоянно представляют их гражданам, в результате чего еврозоне очень сложно договориться об общей дорожной карте на будущее. Поэтому ее архитектура остается частичной и хрупкой.

Признаки недовольства избирателей широко распространены по всему региону. Выборы в Европарламент 2014 года, на которых в результате резкого усиления экстремистских партий победили представители экстремистских партий, премьер-министр Франции Мануэль Вальс назвал "шоком, землетрясением, на которое должны отреагировать все ответственные лидеры". Под "ответственными лидерами" он подразумевал политиков из мейнстрима, которые только что увидели, что их партии потеряли значительное число сторонников в пользу нетрадиционных, антиистеблишментных партий. В качестве примера можно привести успех Национального фронта во Франции, а также всплеск поддержки Альтернативы для Германии (AFD) в Германии и Датской народной партии в Дании, и это лишь некоторые примеры.

-

Кроме того, в 2015 году на национальных выборах в Греции "Сириза" одержала убедительную победу. Это стало особенно громким тревожным сигналом для мейнстримных партий, поскольку опровергло представление о том, что всплеск поддержки антиистеблишментских партий происходит только на менее значимых выборах (например, в Европарламент, а не в национальные избирательные урны) и отражает в основном негативное голосование (или обратимое поведение, которое, помимо того что слишком слабо, чтобы выиграть выборы, обусловлено только негативными факторами и поэтому не является ни прочным, ни долговечным).

И наконец - как будто мне нужно еще раз убедить вас в том, что перед нами стоят сложные задачи, - политике во всем мире также необходимо наверстывать упущенное в связи с рядом существенных светских и структурных преобразований в обществе; эти значимые вызовы стоят перед правительствами, которым по своей природе трудно изменить себя к лучшему (бизнесу и частным лицам это сделать достаточно сложно, а правительствам - бесконечно сложнее). К ним относятся широкомасштабная урбанизация и возникновение мегаполисов, что делает еще более важной эффективную передачу части полномочий городам и муниципалитетам. В то же время, что, возможно, еще важнее, стремительные технологические инновации дали возможность и расширили права и возможности отдельных людей, как никогда ранее (к этому мы еще вернемся в книге).

Сегодня гораздо больше людей в гораздо большем количестве мест имеют возможность подключаться и участвовать, а вскоре они также смогут создавать гораздо больше вещей. Это "экономика совместного пользования", в которой гораздо больше граждан могут стать продуктивными предпринимателями и коллаборационистами, в том числе за счет использования существующих (недостаточно используемых) активов. Но это мир, который вытесняет существующих работников и делает политический центр слабее. Что еще более важно, это мир, в котором кибертерроризм и негосударственный терроризм становятся более значимыми угрозами. 3

Правительствам, которые рассчитывают на то, что технологическая революция существенно улучшит благосостояние нынешнего и будущих поколений и одновременно будет противостоять ее темной стороне, необходимо понимать двойственную природу этих преобразующих инноваций. Представьте себе следующее перетягивание каната среди молодежи, находящейся в группе риска: С одной стороны, доступ к Академии Хана, впечатляющей платформе онлайн-обучения, дает им академические знания, самосовершенствование и приобретение навыков в очень увлекательной и экономичной манере; с другой - относительно легкое распространение впечатлительных видеороликов ИГИЛ, которые пытаются завербовать их для жизни в условиях насилия и вытеснения. И все это происходит в основном вне пределов досягаемости правительств.

Мы должны четко осознавать предстоящие риски. Если политики продолжат медлить с решением проблем экономики и уже ощутимого списка стоящих перед нами светских и структурных вопросов, среди избирателей распространится мнение, что пора сменить, казалось бы, измученных и лишенных воображения лидеров на более харизматичных нетрадиционных, и они, скорее всего, так и поступят, несмотря на отсутствие у последних всеобъемлющих позитивных программ и опыта управления. Некоторые из новых нетрадиционных игроков могут преуспеть в выработке новых подходов, но большинство будет бороться. И пока одни будут терпеть поражение и сходить на нет, другие будут наносить долгосрочный ущерб, прибегая к политике страха и предрассудков, усиливая раскол и еще больше подрывая социальную сплоченность. 4

ГЛАВА 14

. СПОЛЗАНИЕ "БОЛЬШОЙ ДЕСЯТКИ" В "МЕЖДУНАРОДНУЮ ЭКОНОМИЧЕСКУЮ НЕСИСТЕМУ"

"Сейчас мы живем в мире G-Zero, в котором ни одна страна или блок стран не обладают политическими и экономическими рычагами - или желанием - для того, чтобы выработать действительно международную повестку дня".

-ИАН БРЕММЕР

"В настоящее время мы имеем международную валютную несистему. Никто не обязан следовать каким-либо правилам. Каждый делает то, что, по его мнению, отвечает его собственным краткосрочным интересам. Реальная сложность заключается в следующем: То, что отвечает их краткосрочным интересам - например, проведение сверхлегкой монетарной политики, - вполне может обернуться обратным эффектом. В долгосрочной перспективе это может оказаться не в их интересах. А поскольку легкая монетарная политика влияет на валютные курсы, она влияет и на другие страны. Практически все страны мира находятся в режиме смягчения, следуя за ФРС, и мы совершенно не знаем, чем это закончится. Мы находимся на абсолютно неизведанной территории".