Возможно, это покажется извращением, но во многих отношениях Сен-Доминго можно рассматривать как жертву собственного успеха или, по крайней мере, гротескного уровня жадности, который там царил. Франция, чей флот и торговый флот не шли ни в какое сравнение с британским, изо всех сил пыталась удовлетворить неутолимый спрос на рабочую силу через свою трансатлантическую торговлю, и это роковым образом привело белых поселенцев к торговле рабами с гораздо более зрелыми английскими рабовладельческими колониями, расположенными неподалеку. Под "более зрелыми" здесь подразумевается тот факт, что британские колонии значительно раньше начали строить крупные плантационные комплексы, а также места, где восстания рабов и культура маронов пустили гораздо более глубокие корни. Главным из них была Ямайка, остров с большими и давно укоренившимися общинами маронов и многочисленными случаями организованного сопротивления рабов в первой половине XVIII века. Как мы уже видели, это сопротивление достигло на Ямайке своего апогея в 1760 году, во время Семилетней войны, в результате "Войны Такки", в которой погибло более пятисот человек и которая серьезно угрожала колониальному правлению. Это ямайское восстание было названо " самым серьезным военным вызовом до двадцатого века британскому правлению со стороны внутренних, а не внешних врагов".
Война Такки совпала с самым значительным восстанием в Сен-Доминго, предшествовавшим восстанию, в результате которого образовалось свободное государство Гаити, - восстанием, возглавленным бывшим рабом, мароном и религиозным лидером по имени Франсуа Макандаль. Широкое влияние этого человека на севере острова отчасти зависело от того, что Макандаль использовал католическую иконографию и язык, легко адаптируемый ко многим африканским верованиям. Кроме того, хотя открытое исповедование африканских религий было официально запрещено, белые поселенцы острова не очень понимали, что к тому времени католицизм исповедовался в Конго уже почти два столетия. В Сен-Домингу религиозные лидеры очень часто были недавними жертвами работорговли, которые вели традиционную религиозную практику на своей африканской родине, в таких местах, как Конго или Дагомея. Повсеместные конфликты и политическая нестабильность, охватившие эти места, сделали их весьма переменчивыми в вопросах языка и веры. Отнюдь не обрекая их на "социальную смерть", по знаменитому выражению Орландо Паттерсона, Ближний путь в рабство позволил африканцам, ставшим жертвами торговли людьми, использовать свое знание религиозных обычаев для формирования новых мощных идентичностей и союзов , а также для быстрой интеграции эзотерической лексики и ритуалов католицизма в Новом Свете. Это оказалось верным не только в Сен-Доминго, но и везде, где восстания стали обычным явлением, от Бразилии до Нового Орлеана.
В конце концов Макандала поймали, обвинили в колдовстве и сожгли на костре в 1758 году, после того как во время возглавляемого им движения сопротивления погибло около пяти тысяч человек, многие из которых, очевидно, от отравления. На Макандаля возложили вину за волну загадочных смертей, но историки недавно указали, что многие из жертв были чернокожими и, скорее всего, погибли из-за случайного и не связанного между собой загрязнения муки микотоксинами , которые проросли в плохих условиях хранения. Макандал прибыл в Сен-Домингу с Ямайки после побега с этого острова. Так же поступил и раб по имени Датти Букманн, который также был подпольным религиозным лидером и широко считается инициатором восстания гаитянских рабов в 1791 году, которое началось в ходе тайной ночной церемонии Воду на севере колонии. Другой важный революционный лидер Сен-Доминга, Анри Кристоф , родился как раб на британском плантаторском острове Сент-Китс.
Накануне революции в Сен-Доминго насчитывалось около 460 000 порабощенных негров, в то время как белых было всего 31 000. Между этими двумя группами населения, поработителями и порабощенными с непримиримо противоположными интересами, существовала третья группа, так называемые свободные цветные, которые по численности почти не уступали белым. Это упрощение чрезвычайно сложной социологической ситуации. Свободных цветных часто представляют себе как светлокожих людей смешанной расы, но на самом деле они были самого разного цвета кожи. Главным словом в этом термине было "свободные", поскольку это были люди африканского происхождения, которые жили без ограничений. Среди белых также существовало множество делений, например, по уровню благосостояния, классовой принадлежности, а также по тому, владели ли они плантациями и рабами; аналогичные деления существовали и среди свободных цветных. В самом простом виде, однако, жизнь в колонии, которая несла золотые яйца для Франции, постоянно страдала от порочного расового треугольника и стала " патологически расслоенной " по признаку цвета кожи.
Неприязнь белых к метрополии возросла почти сразу после экономического взлета колонии в 1720-х годах, когда взбунтовавшиеся плантаторы выступили против налогообложения без представительства, что во многом предвосхитило доминирующую тему Американской революции. Плантаторов также раздражали ограничения французского меркантилизма, который давал государству монополию на поставку рабов, всегда считавшуюся недостаточной теми, кто искал свою удачу в сахаре. Французская политика также требовала, чтобы колонисты могли продавать свои товары только на родину, причем на условиях, которые определяла только она . Недовольство вновь усилилось в 1780-х годах, когда Франция начала вносить скромные реформы в свод правил, регулирующих эксплуатацию рабов, - Code Noir. Одна из реформ предоставляла рабам выходной в субботу после обеда в дополнение к традиционному воскресному перерыву, а также предписывала небольшие улучшения в питании и одежде. Один белый чиновник в колонии осудил новые правила как посягательство на " священное право собственности ." В 1785 году другой спрашивал: " Как мы можем производить много сахара , если мы работаем всего 16 часов в день?". Здесь под "мы" подразумевались рабы. Он сам ответил на свой вопрос, сказав, что богатство плантаторской экономики колонии было неразрывно связано с темпами "потребления людей и животных". Как сказал один мыслитель: " Все законы, какими бы справедливымини и гуманными они были в отношении негров, всегда будут нарушением прав собственности, если они не спонсируются колонистами. . . . Все законы о собственности справедливы только в том случае, если они подкреплены мнением тех, кто заинтересован в них как собственник". К XVIII веку возражение против неприкосновенных прав владельцев собственности стало почти универсальной темой в рабовладельческих обществах, где доминировали белые.
Противоречия между тремя широкими расовыми категориями общества Сен-Доминга неуклонно обострялись на протяжении столетия, пока, наконец, Французская революция 1789 года не заставила их окончательно преодолеть. К середине века белые пришли к выводу, что им необходимо привлекать свободных цветных для помощи в подавлении восстаний маронов, которые распространялись по колонии, подобно тому, как это происходило на соседней Ямайке. Цветные могли владеть собственностью, заниматься профессиональной деятельностью и даже иметь рабов, но им было запрещено участвовать в колониальном собрании, а значит, они были лишены политического представительства. Однако зависимость белых от них как от военных союзников побудила цветных выдвинуть те же требования к представительству, которые предъявляли белые. Еще больше усиливая напряженность, по мере того как росла их зависимость от цветных в обеспечении собственной безопасности, представления белых о расе становились все более жесткими, превращаясь во все более четкое разделение людей по цвету кожи. Полагая, что их собственное привилегированное положение на вершине социальной пирамиды острова может быть сохранено только за счет все более жесткой расовой дискриминации, белые работали над кодификацией воображаемых различий между людьми разного происхождения. Например, в 1767 году один из министерских указов, направленный против стремления к равенству свободных цветных, гласил: " [T]пятно рабства людей с африканским происхождением не может быть стерто даром свободы".
