- Да. Фиктивный брак с гречанкой. На тот случай, если придется срочно уезжать из России. Выплачивает даме содержание, чтобы она не требовала развода и готова была в любой момент обеспечить ему иностранное гражданство. Греция - страна небогатая, супруга его красотой не блещет, так что для нее это единственный шанс жить вполне сносно. Разумеется, пребывает она на родине.

- Черт подери, я не знала...

- Саша тоже, - крестный усмехнулся. - Об этом известно только мне. Хотя бы потому, что именно я этот брак и устраивал. Удивлена?

- Сейчас ты скажешь, что Эйфель - твой шпион.

- Вовсе нет. Я начал обрабатывать его достаточно давно. Для того, чтобы избежать криминальной войны в Москве. Алексею война невыгодна, он придерживается той точки зрения, что победа в ней обойдется дороже, чем поддержание пусть ненадежного, но мира. Я с ним солидарен. Поэтому согласился выполнить небольшую просьбу Алексея с тем, что в будущем сочтемся, - крестный пристально посмотрел на Свету. - Потому я и уверен на сто процентов в твоей безопасности, что Алексей - мой должник.

- Так, - сказала Света. - Мне все ясно. Я просто дура, заварила дикую кашу, а ларчик просто открывался. И вообще мне на самом деле ничерта не ясно, я совершенно ничего не понимаю кроме того, что заколебалась путаться в тридцати трех интригах одновременно. Значит, - она принялась загибать пальцы, - Сашка от тебя все скрывал, а ты использовал его втемную. Это первая. Вторая: та, ради которой он и затеял вести разведку. Третья: нифига не понимаю, что ему от меня надо. Четвертая: та, которую закрутила уже я. Пятая: у тебя виды на Эйфеля. Наверняка есть еще что-нибудь.

- Безусловно. Но к ним ты отношения уже не имеешь, хотя они связаны с перечисленными тобой. По поводу же этих пяти пунктов могу дать некоторые пояснения. Точнее, четырех. В обмен на информацию по твоим планам. Об этом неизвестно никому, поэтому раздобыть данные не удалось.

- Известно. Только эти люди молчат, потому что не знают, что ты замешан. Я их потому и заставила молчать, что пригрозила все выложить тебе.

Крестный несколько секунд недоверчиво смотрел на нее, потом расхохотался.

- Ну и молодежь я воспитал... - посерьезнел, внимательно глянул ей в глаза. - Хотя мне бы не хотелось, чтобы именно в этом направлении ты показывала себя достойной продолжательницей семейного бизнеса. Мафия - дело не женское.

Света усмехнулась.

- Сомневаюсь. Само слово женского рода. Не знаю, как в итальянском, а в русском точно.

- "У войны неженское лицо", помнишь? Не надо делать из женщин убийц, хотя у них это получается лучше, чем у мужчин.

- А я думаю, что где-то это будет справедливо. Говорят: Бог дал жизнь, и не человеку ее отнимать. Так вот, если женщины рожают детей, исполняя волю Господа, то почему бы им не взять на себя роль исполнителей его воли в противном случае? Лишая жизни недостойных представителей рода людского?

- Потому, что судья палачом сам быть не должен. Женщина может решить, что справедливо и правильно. Но приводить приговор в исполнение она не имеет права. Совершая насилие своими руками, добиваясь победы с помощью грубой силы, она перестает быть женщиной.

Света обдумала идею со всех сторон.

- А-а, фиг мужики согласятся ходить в подчинении у женщин! Судья главнее палача.

- А это уже предпосылка иного спора.

За разговорами они доехали до особняка крестного. Света слегка опешила, увидев имение. Что-то ей казалось, оно поменьше... Действительно, как сказал Сашка, крепость. Крестный остановил машину не у самого крыльца, чуть подальше. Предложил пройтись немного по свежему воздуху.

Воздух действительно был свежим. Прохладным, влажным от моросящего дождя, пахнул хвоей и листвой. Парк - настоящий лес, не имеющий ничего общего с доморощенными садочками на дачных участках размером с носовой платок... Свете немедленно захотелось остаться здесь навсегда. Забыть о тесной квартире, о пыльной городской улице, о положении жительницы трущоб... "Хочу быть царевной".

Крестный, видимо, специально это сделал, чтобы убедить прислушаться к требованию матери. Он еще и дом показал с самой лучшей стороны. Потом предложил пообедать. А перед едой познакомил с поварихой. Та, увидев Свету, всплеснула руками: "Сергей Иванович, ваша дочка? Ой, и похожа... Губы и подбородок точно ваши. Значит, характер унаследует, это я точно вам говорю. А худенькая-то какая!"

- Вот видишь, люди уже сходство между нами углядели, - усмехнулся крестный. - Через год даже те, кто знает что-то, забудут, что ты падчерица, а не родная дочь.

Света молча прихлебывала невероятно вкусный суп. На диете, вопреки подозрениям поварихи, она не сидела никогда и поесть любила. От природы была худощавой. После еды поднялись на третий этаж, крестный показал те комнаты, в которых она могла бы жить... Света чувствовала - еще немного, и она плюнет на вероятность встречи с Сашкой и останется. Теперь понятно, почему крестный отказался от уговоров у нее дома - планировал соблазнить видом всей этой роскоши. Верно рассчитал, между прочим.

Настало время решения всех проблем. Они уединились в кабинете крестного, удобно устроились. Сначала Света рассказала все, что являлось ее изобретением. Правда, о возможности подставы умолчала. И без того причин для ссоры между ней и Сашкой хватало. Крестный слушал, кивал; когда она упомянула о кулоне, оживился.

Света носила его постоянно. Странно, но после той встречи с Сашкой, когда она чуть не стала жертвой пятерых подонков, она ловила себя на мысли, что не может расстаться с украшением. Прямо суеверие какое-то. Казалось, что если она будет носить его постоянно, то Сашка непременно вовремя почует беду. И придет на помощь, как тогда.

Крестному хватило одного взгляда на драгоценность.

- А теперь рассказывай правду. Мы договорились обходиться без лжи.

- Но...

- Саша показывал его мне. Еще спрашивал, как я думаю: понравится тебе или нет?

Света захлопнула рот. Черт, что придумать-то? Крестный решил ей помочь.

- Начнем с того, что связь с Алексеем - мнимая.

- Не совсем. В проекте, если можно так выразиться.

- Он знает о кулоне?

- Я сказала, бабушка подарила. Просила, чтобы он не разоблачал меня. Мол, мне так хотелось располагать каким-то доказательством его привязанности, что я выдала подарок бабушки за его подношение.

- Поверил?

- Он же его не видел. Я попробую его убедить, что бабушка на самом деле заплатила за него три миллиона...

- Не пытайся. Не поверит. Эта вещь месяц назад оценивалась в двадцать три тысячи долларов. Примерно столько Саша за нее и заплатил. Итак, я понял все, кроме одного: какова же истинная причина ссоры между тобой и Сашей?

Света замялась.

- Мне он сказал, что сделал тебе предложение, на девяносто девять и девять десятых процента будучи уверен в согласии. Буквально на следующий день узнал, что ты за его спиной потешаешься над ним. Что ты, зная о нем многое, предпочла принять куда менее престижное с его точки зрения предложение Алексея. Саша, кстати, до сих пор в себя прийти не может. Он уверяет, что ты издевалась над ним с момента знакомства. Мстила за то, что когда-то он прошелся по поводу твоей внешности. Решила поставить его на колени.

Оставалось только хлопать глазами. Ее душил смех - истерический, безумный. О Господи, они всегда думали аналогично... И предъявляли друг другу совершенно одинаковые обвинения.

- Мне интересно, так ли это на самом деле. Если так, я постараюсь разрубить этот гордиев узел, поскольку сомневаюсь, что Саша по собственной воле оставит тебя в покое. Он мальчик целеустремленный. И мне придется принимать меры, чтобы не дошло до кровопролития. До серьезного.

Света, нервно смеясь, отрицательно покачала головой.

- Я вообще никогда не вынашивала таких планов. На самом деле я просто подумала, что у него слишком много женщин, и хорошим мужем он стать не сможет. И не верила, что он может влюбиться в меня. Лучше Эйфель. А теперь и не знаю... Лешка женат, тот гулена.