Отнесем добро в укрытье,

В землю черную зароем,

Чтобы тать ночной не выкрал,

Чтоб разбойник не ограбил^[155].

А когда настанет снова

Время радости и мира,

Мы вернем добро из плена,

Отопрем тюрьму сокровищ —

И просторную могилу

Выкопали побратимы

Золото в нее сложили,

Серебро в могиле скрыли.

В тихий час глубокой ночи

Калев-сын изрек заклятье:

«В пазухе земной глубоко,

Под сыпучими песками,

Хороню я наш достаток,

Золотую шапку счастья,

Добрую добычу боя,

Все сокровище победы,

Бусы матери любимой,

Золотые ожерелья,

Серебро рублей тяжелых,

Бочки талеров заморских,

И расходную монету,

И старинные копейки,

Что от дедов нам достались.

Пусть три брата черной крови,

Без одной шерстинки белой,

Будут жертвенным закланьем:

Черный петел, травный гребень,

Черный пес или котенок,

Третий из-под чернозема —

Черношерстый крот безглазый!

Вспыхнет Яни-огонечек —

Указание сокровищ…

Кто придет — обрызжет землю

Черной жертвы черной кровью:

Выдь, котел, на три аршина

И еще — на локоть с пядью!

Ты услышь слова заклятья,

Вверься мудрой силе Таары!

Коль чужак или сородич

Мать пришельца опозорил,

Ты тогда ему, заклятый

Старый клад, не дайся в руки,

Только сыну чистой девы,

Счастье старое, достанься!»

Тут свой клад заговорил он

Древним заговором тайным

И заклял заклятьем страшным.

Этих слов никто не знает,

Никогда не угадает,

Кроме баловня удачи,

Баловня судьбы счастливой,

Лишь ему падет награда

Приподнять котлы сокровищ,

Взять из-под земли богатство.

Но еще не народился,

Не явился сын удачи,

Кто бы Калева богатство,

Яркую находку счастья,

Отыскал в норе подземной.

Из могилы тайной вынул!

На рассвете раным-рано,

Под багряным стягом утра,

Препоясался на битву

Богатырь Калевипоэг.

С наконечником зубчатым

Взял копье и щит тяжелый.

Вывел скакуна из стойла,

Боевого — от кормушки.

Мужа Алева поставил

За собою щитоносцем.

И, поднявши рог военный,

Затрубил в громоголосый,

Подавая весть народу,

Воинов своих в дорогу

Издалека созывая.

«Туру-руру! Туру-руру!..»

Рог взывал зычноголосый.

Отзывался бор глубокий,

Скалы, горы голос рога

Многократно повторяли.

Ветер стих, умолкло море,

Внемля рогу боевому:

Дали далям зов тревожный

Витязя передавали,

Чтоб народ его услышал

На морском прибрежье Виру,

На дорогах Ярва, Харью,

На лугах широких Ляне,

В Алутага, в дебрях Пярну,

На дубравных тропах Тарту.

«Туру-руру! Туру-руру!..»

Откликались боры, горы

На могучий зов тревоги.

Ветер затаил дыханье,

Бурное умолкло море:

Дали далям клич военный

Витязя передавали.

Сыновей в дорогу брали,

Старших в селах провожали,

Братья парились на печке,

Матери белье стирали,

Скакунов отцы ковали,

Дяди сбрую снаряжали.

Меч одно село точило,

А другое гнуло шпоры.

На дворе сестра рыдала,

На полу сестра другая,

В задней горнице — невеста.

«Туру-руру! Туру-руру!..» —

Рог взывал громоголосый.

Вторил рогу бор дремучий,

Горы зычно откликались.

Ветер затаил дыханье,

Бурное умолкло море,