Чистым золотом струилась.

Так творит певец умелый,

Сказов ткач, творец искусный,

Труженик за станом слова.

Стоны ночью я услышал,

Стоны Мардуса^[24] лесного,

Плачущего в темной чаще,

Причитающего громко.

Кто же Мардуса обидел,

Кто его рыдать заставил?

Что кричит он так истошно?

Что так воет он и стонет?

Он над гибелью рыдает,

Над родною кровью плачет,

Над слезами мук народных,

Над терзаньями неволи,

Над безвременной кончиной

Тех, что в небе, словно горы

Облаков, окаменели

И кровавою каймою

На закате отпылали…

Бедствий стелются покровы,

Кроют черною завесой,

Заслоняют темной тучей

Путь певца в долинах жизни.

Тени в облаке тумана

Над вечернею росою

Тихим шагом выступают:

Тешиться игрой кровавой,

Пляской топоров тяжелых,

Блеском стали под луною.

Слышен гул войны в долинах,

Рдеет зарево пожаров,

А вослед плетутся голод,

Смерть, чума и мор свирепый^[25].

Вести черные несутся

С громким воем и стенаньем…

Снова льются кровь и слезы,

Слышны вопли, скрежет пыток…

В долгих битвах за отчизну

С полчищами чужеземцев

Пали волости и земли,

Пали лучшие из лучших,

Пали доблестные мужи…

Наши нивы запустели,

Наши юноши и мужи

Незарыты опочили, —

Но великая их слава,

Богатырские деянья,

Несказанные мученья

Пусть звучат для нас немолчно,

Светят пусть неугасимо

В дорогих воспоминаньях!

В небесах, в жилище Таары^[26],

За беседою разумной

Мужи сильные сидели,

Победители гостили,

Перед очагом толкуя

О седых веках минувших.

Богатырь Калевипоэг

Князем восседал меж ними.

Подперев щеку рукою,

Он в глубокой думе слушал

Песни старых песнопевцев,

Перекаты, перезвоны

Каннеле золотострунной,

Восхваленья песнотворцев

Всем его делам великим,

Подвигам его бывалым,

Чудесам, что совершил он

В пору жизни, в мире смертных.

Все, что он в былые годы

На земле успел исполнить,

По утерянным тропинкам,

По следам едва заметным

Собранное терпеливо,

Сбереженное любовно,

Снова ярко оживало

На устах певца седого

В золотой заветной были…

Подбирать слова я стану,

Прясть серебряную нитку

Да сучить златую пряжу,

На пол медные пуская

В звонкий танец веретена!

Ткать сказание начну я,

Вытку облики былого,

Чтоб глядели, как живые!

Посмотри: в лесу глубоком,

За кустарником дремучим,

Под печальною ольхою,

Под плакучею березой

Семь холмов стоят могильных,

Семь курганов позабытых,

Семь могильников замшелых.

Ни присмотра нет за ними,

И ни дружеской заботы,

Нет у них ночного стража,

Нет ни родственной охраны.

Первый — холм беды, напасти,

Холм другой — могила рабства,

Третий — холм грозы военной,

Под холмом четвертым — голод,

Пятый — холм народных бедствий,

Лютый мор в шестой могиле,

А в седьмой — чумы зараза.

Таково былое эстов

До времен, когда Россия

Под своим крылом могучим

От врагов нас защитила!

Если выпадет удача

И тебе, сынок, случится

По призыву Мардусову

К тем замшелым древним ложам,

К тем семи холмам пробраться, —

Посади там, сын, кусточек,

Матери, отцу на радость,

Посади цветочек счастья