Завершил все чародейство, —
Тотчас пятки засверкали,
И пропал — следа не сыщешь.
Ночь минула, встало солнце,
Солнце село, свечерело,
Снова ночь зарю сменила —
По назначенному кругу,
По отцовскому завету.
Калевитян сын любимый
Недвижимо спал на ложе.
А до Вильянди[123] от Виру
Мчались быстрые приказы.
Спутник Алева, отважный
Калевов оруженосец,
Разослал гонцов проворных,
Чтоб до озера Чудского
Весть, как ветер, долетела.
Все напрасно: вестовые
Калева не отыскали.
Ночь минула, встало солнце,
Солнце село, свечерело,
Снова ночь зарю сменила —
По назначенному кругу,
По отцовскому завету.
Вот уж дни неделей стали.
И неделей стали ночи.
Калевитян сын любимый
Недвижимо спал на ложе.
Вот и летний день цветущий,
Праздник счастья и веселья,
Скликал дальние народы
На игру в дубраву Таары,
На привольную забаву.
Приплыли по волнам Эма
На ладьях красновесельных
Дети озера Чудского.
Виру, Ярва, Харью, Ляне —
Все людей своих прислали,
Но никто не видел князя,
Сына Калева не встретил
И следов его горячих
Не приметил по дороге.
Ночь минула, встало солнце,
Солнце село, свечерело,
Снова ночь зарю сменила —
По назначенному кругу,
По отцовскому завету.
Дни — уж в месяц растянулись,
Стали ночи месяцами.
Калевитян сын любимый
Недвижимо спал на ложе,
Сном злосчастным околдован.
Вот уж летние цветочки
Отцвели наполовину, —
Богатырь Калевипоэг
Спал, осилен дремным ядом,
Волхвованьем колдуновым.
Но обманным сновиденьем,
Разбудить его пришедшим,
Был, на счастье, он встревожен…
Видел он во сне глубоком,
Будто меч ему ковали,
Правя сталь и закаляя,
Похваляясь ковкой новой,
Выгнув лезвие покруче,
Чтоб оно грозней рубило.
И ковал тот меч не финский
Многодумный старый мастер,
Старый дядюшка отцовский, —
Меч ковали потаенно
В малой кузнице безвестной,
В горной пазухе глубокой.
Посреди земной равнины
Холм стоял уединенный.
Был тот холм больших не больше,
Но и не был меньше малых.
Головой тот холм касался
Высоко плывущей тучи,
Облачка скользили мимо,
За бока его цепляясь.
В том холме, в дупле скалистом,
Поселился Ильмарине[124],
Мастерам своим подземным
Там он кузницу устроил.
Те воздвигли брус подпорный,
Утвердили наковальню
И трудились дни и ночи,
Тайной ковкой промышляя,
Добрым людям на потребу.
Семь кузнечных подмастерьев
Меч ковали неустанно
Из витой бесценной стали,
Лезвие его точили,
Смерть несущее живому.
А к рукам у них впридачу
Были молоты из меди,
Клинья их — в стальной оправе,
Рукоятки — золотые,
Серебро клещей хватало
Меч, кроваво размягченный
В огневом сиянье горна,
И звенели в лад удары.
А хозяин тайной кузни,
Дивный мастер Ильмарине,
Сидя в кресле золоченом,
Брови белые насупив,
Молодым горячим взором
Сам следил неутомимо
За работой подмастерьев:
В лад ли падают удары.
Хорошо ль спорится дело.
Вдруг — ступил неверным шагом
На порог подземной кузни
Бледный призрак человека.
Снял он шапку на пороге,
Головы же не склонил он,
Не согнул могучей шеи.
