Рамы трески, двери скрежет, Балок грохот, гуд и рев… Буря с боя вереск режет, Гнет стволы в дуги дерев!

Страшен ты, Кашей летучий! Но, как светлый сердолик, Месяц вниз, сквозь щели тучи, Клонит милосердо лик.

1918

Она – прелестна… (Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился, Как ель стройна, как серна сложена; А дряхлый муж, ее плечо лелея, Лукаво говорит: «Моя жена!»

Давно ль она, в мечты погружена, С других кудрей вдыхая хмель елея, Дрожа, шептала клятву Галилея: «Я все ж люблю! я счастьем сожжена!»

Тому не быть! что было – миновало, И больше ей не целовать овала Того лица, твердя: «О милый мой!»

Здесь на груди, сокрытое глубоко, Чтоб на него не посягнуло б око, Лежит посланье с траурной каймой.

<1918> На льдинах (Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю Хруст снега под ногой. Над морем и над сушею Мучительный покой.

Иду один вдоль берега, Везде лишь снег да лед, И профилем Тиберика Далекий холм встает.

Мне кажется, смеется он, Качая головой. Кончая свой симпосион Насмешкой роковой.

«Как жаль, что не единая У мира голова!» Один иду на льдины я. Пустынна синева.

Все тихо. Тщетно слушаю: Лед хрустнет под ногой, — И над водой и сушею Опять глухой покой.

19 ноября 1914 Ты – что загадка… (Семисложные рифмы) Ты – что загадка, вовек не разгадывающаяся! Ты – что строфа, непокорно не складывающаяся! Мучат глаза твои душу выведывательностями, Манят слова твои мысль непоследовательностями.

Ты – словно нить, до сверканья раскаливающаяся, Ты – как царица, над нищими сжаливающаяся. Небо полно золотыми свидетельствованиями Всех, кто твоими был жив благодетельствованиями!

Ноябрь 1914 Ночь[364] (Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Холод[365] (5-сложные рифмы) С губами, сладко улыбающимися (Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися, Она глядит глазами суженными, И черны пряди вкруг чела; Нить розоватыми жемчужинами С кораллами перемежающимися Ей шею нежно облегла.

Она как будто не догадывается, Движеньем легким грудь показывая, Как странно-мутны взоры всех. И лишь ее накидка газовая В причудливые складки складывается, Дрожа под затаенный смех.

Она встает, и зыбко свешиваются Алмазы, искрами утроенные, Горящих в локонах серег; Порывы, у тигриц усвоенные, С газельей медленностью смешиваются При каждом шаге легких ног.

И меж изгибов, жадно впитываемых Глазами, жалко не ответственными, Безумцев, ведающих страсть, Нет, что не дышат снами девственными! То над толпой рабов испытываемых Владычица являет власть!

3 января 1916 Длитесь, мгновенья! (4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая В свете зари предвечерней, Даль, неоглядно темнеющая, Тянется дивно безмерней.

Радости вечера длительного, Вас всей душой я впиваю! Яркость заката слепительного — Двери к последнему раю!

Нет, не чета новоявленная Встала здесь, – Ева с Адамом: Сзади – дорога оставленная, Ночь – за торжественным храмом.

Путь с его рвами и рытвинами Пройден: не будет возврата! Жажду с мечтами молитвенными Медлить во храме заката!

Длитесь, мгновенья темнеющие! Даль, разрастайся безмерней! Струи скользят лиловеющие В свете зари предвечерней.

1913. 4 января 1915 Как дельфин (Начальные рифмы) Как дельфин тропических морей… Вордсворд Как дельфин тропических морей, Тишь глубин я знаю, но люблю Выплывать под знойный меч луча, Режа гладь морскую на бегу.

Хороши сквозь воду светы дня! Там, в тиши, все – чудо; груды, стаи рыб Там плывут, как призрачная рать; Страшный спрут, как царь, таится там;

Бел и ал, со дна растет скалой Там коралл, и тысячью цветов Анемон гнездится меж камней, Окружен живым кольцом медуз.

Но свой взор насытив странным сном, На простор спешу я снова всплыть, От чудес безмерных глубей я В глубь небес опять хочу смотреть.

Мир объят пожаром заревым, И закат кровавит сини вод: Я, волну чуть зыбля на лету, Тишину дневную жадно пью.

16 марта 1918 Реет тень (Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята Ароматом нескошенных трав; Но, упав на зеленую землю, Я объемлю глазами простор. Звездный хор мне поет: аллилуя! Но, целуя земную росу, Я несу мой тропарь умиленный До бездонной кошницы небес. Не исчез дольний мир. Сердцем чую Голубую, как сон, тишину И весну, воплощенную в мае Легкой стаей ночных облаков. Но готов все забыть, всем забыться, Я упиться хочу тихим сном; Здесь, в ночном упоеньи над бездной, — К тайне звездной земная ступень… Реет тень…

29 апреля 1914 Меж развалин (Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин, Где, давно ли, рыдал я от ласкательной боли! Камни те же, и тот же ветер, медленный, свежий, Мглу колышет, и берег маргаритками вышит… Но иное томленье душу режет в покое: Вместо жгучей печали – сон, как осень, тягучий! Эти камни так тверды! и уныло близка мне Эта башня под мхами, с ее думой всегдашней О далеком, отшедшем, дорогом, хоть жестоком!

1918

Усни, белоснежное поле![366] (Рифма предпоследнего слова) Монопланы (Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом, В перелете гордом, Словно птицы странные, Реют монопланы.

А под ними, парами, Грязным тротуаром, Словно тени жуткие, Бродят проститутки.

Может быть, воочию, Этой самой ночью, Тем же девам – летчики Поднесут цветочки;

И в позорных комнатах Волю неба вспомнят, Ах! склоняясь ласково Над застывшей маской!

Первый, в лете сниженном, Кажется недвижным… Не к земной улике ли Монопланы сникли?

1918

Вечером в дороге[367] (Рифмы дактиле-хореические) Две головки[368] (Рифмы дактиле-хореические) На лыжах[369] (Сплошные рифмы) Мгновенья мгновеннее[370] (Сплошные рифмы) Как неяркие бутоны[371] (Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки[372] (Внутренние постоянные рифмы) Две малайских песни[373] (Ассонансы) Две испанских песенки[374] (Романские ассонансы) Вербная суббота[375] (Ассонансы) Сухие листья[376] (Звукопись) Лишь безмятежного мира…[377] (Перезвучия) Это – надгробные нении…[378] (Перезвучия) Утренняя тишь[379] (Однозвучия) Последний спор[380] (Однозвучия) Мой маяк[381] (Триолет-анафора) Слово (Стихи с созвучиями) Слово – событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы, Случая спутник слепой, строгий свидетель сует, Светлого солнца союзник, святая свирель серафимов, Сфер созерцающий сфинкс, – стены судьбы стережет! Слезы связуя со страстью, счастье сплетая со скорбью, Сладостью свадебных снов, сказкой сверкая сердцам, — Слово – суровая сила, старое семя сомнений! Слыша со стонами смех, сверстник седой Сатаны, Смуты строитель, снабдивший сражения скрежетом, Слово Стали, секиры, стрелы, сумрачной смерти страшней!

1918

В дорожном полусне (Палиндром буквенный) Я – идиллия?.. Я – иль Лидия?.. ……………………. Топот тише… тешит топот… Хорош шорох… хорош шорох… Хаос елок… (колесо, ах!) Озер греза… озер греза… Тина манит…, Туча… чуть… А луна тонула… И нет тени! ……………………. Еду… сани… на суде… ……………………. Топот тише; тешит топот; Хорош шорох; хорош шорох… Темь опять; я – память! Ель опять; я – поле! О, мимо! мимо! А город? а город? о, дорога! дорога!

<1918> Голос луны (Палиндром буквенный) Я – око покоя, Я – дали ладья, И чуть узорю розу тучи, Я, радугу лугу даря! Я – алая, Я – и лилия, Веду, Сильвана, в лесу дев, Я, еле лелея Небес эбен.

1915

Шутки (Палиндромы) Я – арка края.

____

Атака заката.

____

О, лета тело!

____

Ала зола.

<1918> Виденья былого (Словесный палиндром) Жестоко – раздумье. Ночное молчанье Качает виденья былого; Мерцанье встречает улыбки сурово; Страданье — Глубоко-глубоко! Страданье сурово улыбки встречает… Мерцанье былого – виденья качает… Молчанье, ночное раздумье, – жестоко!

1918

Из латинской антологии (Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье, Моря Икарова вал, как пламенеющий Нот. Нот пламенеющий, как вал Икарова моря, – стремленье Побеждает наяд так колыхание волн.