X. Реформация Надежда – вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, – и бог Восстал над бурей будничных тревог, Над сном народов, над игрушкой моды.
За громом Лютера прошли походы Густава, Тилли; снова сумрак, строг, Окутал землю, и военный рог К войне за веру звал из рода в роды.
Промчался Кромвель; прогремела Ночь Варфоломея; люди в пытках гибли; Стал дыбой – крест, костром – страницы Библий.
Но Истина, исканий смелых дочь, Жива осталась в вихрях непогоды; К великой цели двигались народы.
XI. Революция К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел; Он разум обострил, вскрыл глуби зол И людям вспыхнул маяком свободы.
Упали с гулом вековые своды, Был свергнут в бездну старый произвол, Поток идей разлился, словно воды, Что в марте затопляют луг и дол.
Гудели волны буйного потока, Ученье братства разнеся широко, Под знамя воли клича племена.
Бороться с правдой силился напрасно Державный Север: под зарницей красной, Шумя, Европу обняла война.
XII. Наполеон Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!» Пусть эта брань потом Наполеоном, В дыму побед, была усмирена.
Навек осталась вскрытой глубина; Над ней теперь гудело вещим звоном — Все то, об чем шептали лишь ученым Намеки книг в былые времена.
Ваграм и Дрезден, Аустерлиц и Иена, Вы – двух начал таинственная смена; Толпе открыли вы свободный путь.
Народ рванулся ветром тайн дохнуть… Но не давал дышать им в полной мере Все ж топот армий, гулы артиллерий.
XIII. Девятнадцатый век Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон; И к знанью сразу распахнулись двери, Природу человек вдруг взял в полон.
Упали в прах обломки суеверий, Наука в правду превратила сон: В пар, в телеграф, в фонограф, в телефон, Познав составы звезд и жизнь бактерий.
Античный мир вел к вечным тайнам нить; Мир новый дал уму власть над природой; Века борьбы венчали всех свободой.
Осталось: знанье с тайной съединить. Мы близимся к концу, и новой эре Не заглушить стремленья к высшей сфере.
XIV. Мировая война XX века Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом! Пусть вновь все люди – злобный враг с врагом., Пусть в новых душах вновь воскресли звери.
На суше, в море, в вольной атмосфере, Везде – война, кровь, выстрелы и гром… Рок ныне судит неземным судом Позор республик лживых и империй!
Сквозь эту бурю истина пройдет, Народ свободу полно обретет И сам найдет пути к мечте столетий!
Пройдут бессильно ужасы и эти, И Мысль взлетит размахом мощных крыл Над буйным хаосом стихийных сил!
XV. Заключение Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире. Исканьем тайн дух человека жил, Мощь разума распространялась в мире.
Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Он встал, как царь в торжественной порфире. Хоть иногда лампады Рок гасил, Дух знанья жил, скрыт в дивном эликсире.
Во все века жила, затаена, Надежда – вскрыть все таинства природы, К великой цели двигались народы.
Шумя, Европу обняла война… Все ж топот армий, громы артиллерий Не заглушат стремленья к высшей сфере.
<1918> «Пора! Склоняю взор усталый…» И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод… Urbi et Orbi Пора! Склоняю взор усталый: Компас потерян, сорван руль, Мой утлый челн избит о скалы… В пути я часто ведал шквалы, Знал зимний ветер одичалый, Знал, зноем дышащий, июль…
Давно без карты и магнита Кручусь в волнах, носим судьбой, И мой маяк – звезда зенита… Но нынче – даль туманом скрыта, В корму теченье бьет сердито, И чу! вдали гудит прибой.
Что там? Быть может, сны лагуны Меня в атолле тихом ждут, Где рядом будут грезить шкуны? Иль там, как сумрачные струны, Стуча в зубчатый риф, буруны Над чьей-то гибелью взревут?
Не все ль равно! Давно не правлю, Возьмусь ли за весло теперь, Вновь клочья паруса поставлю? Нет! я беспечность в гимне славлю, Я полюбил слепую травлю, Где вихрь – охотник, сам я – зверь.
Мне сладостно, не знать, что будет, Куда влечет меня мой путь. Пусть прихоть бури плыть принудит — Опять к бродячим дням присудит Иль в глуби вечных вод остудит В борьбе измученную грудь!
Пора! спеши, мой челн усталый! Я пристань встречу ль? утону ль? — Пою, припав на борт, про скалы, Про все, что ведал я, про шквалы, Про зимний ветер одичалый, Про, зноем дышащий, июль!
15 марта 1919 Вступление Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных, Пора пересказать всю жизнь свою В стихах неспешных, сжатых и холодных. Мне – сорок шесть. За эти годы я Людей значительных встречал немало (Меж ними были и мои друзья), Судьба меня нередко баловала, Я видел много стран, и сквозь окно Три революции мог наблюдать я жадно, Испить любовь мне было суждено И все мученья страсти беспощадной. И все прошло, и все я пережил, И многих нет, с кем я сидел на пире… Смотрю спокойно на ряды могил И больше ничего не жду я в мире.
20 марта 1919 Праздник труда Гимн Первого мая 1919 года На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры; С весной пробуждаются в Греции Античных столетий Химеры; Смеется беспечная Франция, Сбор золота щедро посеяв; Мне кажется: в пламенном танце я, Взглянув за зубцы Пиренеев; Грозясь, торжествует Британия, По свету суда рассылая… Как будто и кровь и страдания Забыты пред праздником Мая!
Но лишь единому народу, Ликуя, можно встретить Май: Тому, кто новую свободу Ввел радостно в свой старый край; Тому, кто создал, первый в мире, Свою Республику Труда, — И мая Первого на пире Он вправе первым быть – всегда!
Что день, исчезают бесследное Безумства, царившие долго; Проносятся залпы последние Над Вислой, над Бугом, над Волгой; Кончается бред неестественный, Пять лет всех томивший сурово; Выходят из пропасти бедственной Заветные тени былого; Вновь людям звучит все державнее: «Свобода! – Равенство! – Братство!» Кровавое время недавнее Страшит, как в мечтах святотатство…
Но лишь единому народу, Ликуя, можно встретить Май: Тому, кто новую свободу Ввел радостно в свой старый край; Тому, кто создал, первый в мире, Свою Республику Труда, — И мая Первого на пире Он вправе первым быть – всегда!
Из праха встает, что разрушено: Селения, фабрики, школы. Пусть море из слез не осушено: Жизнь кличет на подвиг тяжелый. Вот снова машины стогудные Завыли в казармах стооких, Воскресли часы многотрудные Под взорами стражей жестоких; И, хитро таясь, но уверенно, Вновь частую сеть капитала Незримые руки – размеренно Бросают в толпу, как бывало…
И лишь единому народу, Ликуя, встретить можно Май: Тому, кто новую свободу Ввел радостно в свой старый край; Тому, кто создал, первый в мире, Свою Республику Труда, — И мая Первого на пире Он вправе первым быть – всегда!
30 апреля 1919 Труд В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут, — Золотых, стальных, алмазных, — Нет священней слова: «Труд!»
Троглодит стал человеком В тот заветный день, когда Он, сошник повел к просекам, Начиная круг труда.
Все, что пьем мы полной чашей, В прошлом создано трудом: Все довольство жизни нашей, Все, чем красен каждый дом.
Новой лампы свет победный, Бег моторов, поездов, Монопланов лет бесследный, Все – наследие трудов!
Все искусства, знанья, книги — Воплощенные труды! В каждом шаге, в каждом миге Явно видны их следы.
И на место в жизни право Только тем, чьи дни – в трудах: Только труженикам – слава, Только им – венок в веках!
Но когда заря смеется, Встретив позднюю звезду, — Что за радость в душу льется Всех, кто бодро встал к труду!
И, окончив день, усталый, Каждый щедро награжден, Если труд, хоть скромный, малый, Был с успехом завершен!
1919
Первый привет Николаю Минаеву …а в миг паденья — Взгляд, лишь взгляд один, без сожаленья! Urbi et Оrbi Издревле сладостный союз… Пушкин Годы делят нас и поколенья: Дышишь ты весной, мгновенным маем, — Я последние считаю звенья Цепи той, что все мы не снимаем.
