<l912> Армения Армянская народная песня Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я, Тебя лобзал бы день и ночь И снегом талым стал бы я! Я стал бы алым Кораллом, лалом, И снегом талым стал бы я…
Ах, если шалью стал бы я, Твоей вуалью стал бы я, Тебя лобзал бы каждый день, Иль бус эмалью стал бы я1 Я стал бы шалью, Твоей вуалью, И бус эмалью стал бы я.
Ах, если таром стал бы я, Звучать не даром стал бы я. Я разглашал бы гимн тебе, И милой яром стал бы я! Я стал бы таром, Звуча не даром, Ах, милой яром стал бы я!
<1916> Подражание ашугам
1
О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой! Ты и не спросишь, что со мной, о дорогая, что со мной!
Как жжет меня моя любовь! о дорогая, жжет любовь! Твой лоб так бел, но сумрак – бровь! о дорогая, сумрак — бровь!
Твой взор – как море, я – ладья! о дорогая, я – ладья. На этих волнах – чайка я! о дорогая, чайка – я.
Мне не уснуть, и то судьба, о дорогая, то судьба! О, злая, выслушай раба! о дорогая, речь раба.
Ты – врач: мне раны излечи, о дорогая, излечи! Я словно в огненной печи, о дорогая, я – в печи!
Все дни горю я, стон тая, о дорогая, стон тая, О, злая, ведь не камень я, о дорогая, пламень – я!
Мне не уснуть и краткий срок, о дорогая, краткий срок, Тебя ищу – и одинок! о дорогая, одинок!
И ночь и день к тебе лечу, о дорогая, я лечу, Тебя назвать я всем хочу, о дорогая, и молчу.
Но как молчать, любовь тая, о дорогая, страсть тая? О, злая, ведь не камень я, о дорогая, пламень – я!
<1916>
2
Как дни зимы, дни неудач недолго тут: придут-уйдут. Всему есть свой конец, не плачь! – Что бег минут: придут-уйдут. Тоска потерь пусть мучит нас, но верь, что беды лишь на час: Как сонм гостей, за рядом ряд, они снуют; придут-уйдут.
Обман, гонение, борьба и притеснение племен, Как караваны, что под звон в степи идут; придут-уйдут. Мир – сад, и люди в нем цветы! но много в нем увидишь ты Фиалок, бальзаминов, роз, что день цветут: придут-уйдут.
Итак, ты, сильный, не гордись! итак, ты, слабый, не грусти! События должны идти, творя свой суд; придут-уйдут! Смотри: для солнца страха нет скрыть в тучах свой паля — щий свет, И тучи, на восток спеша, плывут, бегут; придут-уйдут
Земля ласкает, словно мать, ученого, добра, нежна; Но диких бродят племена, они живут: придут-уйдут… Весь мир: гостиница, Дживан! а люди – зыбкий караван! И все идет своей чредой: любовь и труд, – придут-уйдут!
<1916> Скандинавия Пророчество о гибели азов Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье. Я пою про ужас, я пою про горе, Я пою, что будет в роковые годы.
Почернеет солнце, сушу скроют воды, Упадут на землю золотые звезды, Взвеет дым высоко из земного недра, И оближет пламя тучи в твердом небе.
Змей Нидгад из ада вылетит на крыльях, Закружит, когтистый, над дворцовой крышей. У него на крыльях трупы всех умерших, С ними вместе канет в глубине безмерной.
Будет лаять Гарум пред священным входом, Но в лесу железном будет вторить хохот, И Фенрир промчится, волк с кровавым глазе;! По гранитной лестнице в чертоги азов.
Один! Один! Один! горе! горе! горе! Я пою, что будет в роковые годы. Азы! вижу гибель вашей светлой власти: Волк Фенрир терзает грозного владыку.
Альфы скорбно плачут у недвижной двери, Азы громко стонут, внемля страшной вести, Великаны сильны, истребленья люты. Что теперь осталось? где теперь вы, люди?
Вот пылает с треском Игдразил высокий, Мировые ветви корчатся и сохнут, И, когда на землю с громом рухнет древо, В пламени с ним вместе мир погибнет древний.
Но из черной бездны встанет черный Локи, Повезет безумцев он на черной лодке, Чтоб дворец воздвигнуть, страшный, черный, новый, И царить сурово над страной полночной.
Слушайте, все люди, сумрачные песни, Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье. Я пою про ужас, я пою про горе, Я пою, что будет в роковые годы.
<1916> Европейское средневековье Канцона к даме Судил мне бог пылать любовью, Я взором Дамы взят в полон, Ей в дар несу и явь и сон, Ей честь воздам стихом и кровью. Ее эмблему чтить я рад, Как чтит присягу верный ленник. И пусть мой взгляд Вовеки пленник; Ловя другую Даму, он – изменник. Простой певец, я недостоин Надеть на шлем Ее цвета. Но так гранатны – чьи уста, Чей лик – так снежен, рост – так строен? Погибель мне! Нежнее нет Ни рук, ни шеи в мире целом! Гордится свет Прекрасным телом, А взор Ее сравню я с самострелом.
Любовь вливает в грудь отвагу, Терпенья дар дает сердцам. Во имя Дамы жизнь отдам, Но к Ней вовек я не прилягу. Служить нам честно долг велит Синьору в битве, богу в храме, Но пусть звенит, Гремя хвалами, Искусная канцона – только Даме.
20/21 ноября 1909 Дворец любви Дворец Любви не замкнут каменной стеной; Пред ним цветы и травы пышны под росой, И нет цветка такого, что цветет весной, Который не расцвел бы на лужайке той.
В траве зеленой вьется быстрый ручеек; Он, как слюда, прозрачен, светел и глубок. Кто из мужчин, раздевшись, входит в тот поток, Становится вновь юным, в самый краткий срок.
И девам, что умели дань Любви отдать, Довольно в светлых водах тело искупать; Все, – кроме тех, кто должен жизнь ребенку дать, — Становятся невинны, девами опять.
На тонких ветках птицы песнь поют свою. Что песнь – Любви во славу, я не утаю. И, наклонившись низко к светлому ручью, Подумал я, что грежу я в земном Раю.
1912
Испания Испанские народные песни
1
– Вы бледны, моя сеньора. Что склонили вы глаза? – Я, пока вы на охоте, Убираю волоса.
– Чей же конь заржал так жарко На конюшне у меня? – Мой отец прислал в подарок Вам прекрасного коня.
– Чей же в зале щит повешен? – Братом прислан он моим. – Чье копье стоит у двери? – Сердце мне пронзите им.
2
– Мой товарищ! мой товарищ! Милой я узнал обман. Я в Гренаде стану мавром, Буду резать христиан,
– У меня три дочки дома, И одна милей другой. Выбирай любую розу Иль подругой, иль женой.
– Не хочу я жить с подругой, Дом с женою мне не мил, Так как я ласкать не буду Ту, которую любил.
1913
Rico franco A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[322] Веселой тешились охотой Король и рыцари его; Веселой тешились охотой, — И не убили ничего.
Все сокола их разлетелись, И утомил бесплодный путь, Все сокола их разлетелись, — Настало время отдохнуть.
Поблизости был древний замок, Там, где кончался темный лес; Поблизости был древний замок, А в нем прекрасная Иньес.
Ее увидел рыцарь Рико, — И все на свете позабыл; Ее увидел рыцарь Рико, — И деву страстно полюбил.
Наутро, замок покидая, Еще при блеске ранних рос, Наутро, замок покидая, Коварно деву он увез.
– Не об отце ль, Иньес, ты плачешь? Забудь: не встанет больше он. О брате ли, Иньес, ты плачешь? Моим мечом он поражен.
– Не плачу я, сеньор любезный, Но мне наряд мешает мой, Мне дайте нож, сеньор любезный: Я длинный шлейф обрежу свой.
Тогда учтиво рыцарь Рико Кинжал толедский подает, Тогда учтиво рыцарь Рико, Полет коня замедлив, ждет.
Лицо Иньес к нему склоняет, Чтоб взор ее он видеть мог, И в грудь ему Иньес вонзает В Толедо кованный клинок.
1915
Франция XV–XVI вв Баллада о женщинах былых времен Скажите, где, в стране ль теней, Дочь Рима, Флора, перл бесценный? Архиппа где? Таида с ней, Сестра-подруга незабвенной? Где Эхо, чей ответ мгновенный Живил, когда-то, тихий брег, С ее красою несравненной? Увы, где прошлогодний снег!
Где Элоиза, всех мудрей, Та, за кого был дерзновенный Пьер Абеляр лишен страстей И сам ушел в приют священный? Где та царица, кем, надменной, Был Буридан, под злобный смех, В мешке опущен в холод пенный? Увы, где прошлогодний снег!
Где Бланка, лилии белей, Чей всех пленял напев сиренный? Алиса? Биче? Берта? – чей Призыв был крепче клятвы ленной? Где Жанна, что познала, пленной, Костер и смерть за славный грех? Где все, Владычица вселенной? Увы, где прошлогодний снег!
