— В огороде это уже слишком. Момо-чан три дня назад еле откачала две группы АНБУ, которые за кабачками полезли.

— Это да. А лес смерти, это где?

— Мы туда на пикник ходили на прошлой неделе. Помнишь? Там еще башня в центре.

— А! Понятно. А что мы там делать будем?

— Не знаю. Но думаю, нам наставники все расскажут.

От переговоров Тонари и Хинаты, остальные выпали в каплю, пытаясь осознать услышанное. А вот Анко осознала быстро.

— У-З-У-М-А-К-И!!! — Вроде она имела ввиду всех присутствующих членов моего клана, но почему-то её руки сомкнулись только на моем горле.

— Анко-чан спокойнее, не нервничай. Зачем дополнительные испытания? Тащи всех сразу в лес смерти. Все равно я только недавно был в палисаднике и цветочки полил, кустики прорыхлил и удобрил. — Хоть удобрение сопротивлялось и пыталось воззвать к моей совести. Не, как на маленьких девочек в темном переулке нападать с самыми похабными намерениями так это ничего, это нормально и почеловечески, а как стать удобрением, так это плохо и бесчеловечно. — Так что там сейчас тихо и спокойно. — И кивнул в сторону входа, у которого оставил лейку-слоника и лопатку, которой рыхлил землю.

Анко, как и вся толпа перевела взгляд на садовый инвентарь, и то что лейка была снабжена печатями расширения пространства и облегчения веса и туда можно было впихнуть цистерну, нисколько не отражалось на её внешнем виде. Лопатка, между прочим, тоже была не простая, а… мифриловая, с неслабым зачарованием, но тоже не выглядела как легендарное оружие, способное встать в один ряд с семью мечами тумана.

Когда Анко вернула взгляд на меня, интуиция оповестила, что сейчас меня будут бить, возможно даже ногами и техниками не побрезгуют. Я бы, конечно, мог подыграть и изобразить из себя умирающего лебедя или даже труп, но тут Хината и Тонари. Они, конечно, не такие как Момо, которая при первых признаках реальной опасности для моей жизни призовет Сусано, активирует мангеко и будет обращать в пепел все, что представляет угрозу. Но тоже могут полезть меня спасать и закончится это скорее всего плохо.

Так что…

— О! Медведь. — И пока все отвлеклись, валим.

****

Через тридцать секунд после побе тактического отступления.

— Все смогли сбросить генджицу?

— Так этот парень был иллюзией?

— Так, твоя команда дисквалифицирована! Кто еще не распознал генджицу? — Толпа дружно замотала головами. — Никто. Ладно, вы прошли. Жду всех завтра, не опаздывать.

****

— Вот, а по данным разведки говорилось, что после нападения на клан Учиха в Конохе нет сильных мастеров генджицу. Есть, и очень сильные. Я уже десятый раз использовал «КАЙ», а эта лейка с кровью так и не исчезла. Наша миссия точно плохо закончится.

— ЗАТКНИСЬ!!!

— Но ты же тоже её видишь, Каруи.

— Н-е-т. Ничего я не вижу. И прекрати ныть!

****

Встреча с Анко напомнила мне то, что она наткнется на Орыча и пострадает. Хотя Саске вроде как не участвует в экзамене и в лесу его не будет, но все равно нужно будет поприсутствовать на отправке команд в лес и посмотреть на всяких с длинным языком и, если такие обнаружатся, нужно будет что-то делать. Но это будет только завтра. А пока нужно куда-нибудь свалить, где Анко меня искать не будет. Валить в домен будет неспортивно. Домой нельзя, там меня будут искать в первую очередь, в квартиру тоже, хотя она вроде как уже не моя, но из-за ловушек, которые мне было впадлу снимать, туда так никто и не поселился. Да и она соединена с квартирой Ясуки, только та там уже давно не появляется. Данзо — гад, походу отозвал её с миссии по присмотру за мной. И волков не отзовешь, это смертный приговор для нее будет.

Ладно, вернется в деревню, тогда и буду решать, что с ней делать.

Так, тогда может в госпиталь? Там меня точно искать не будут. Заодно посмотрю, как там Момо и главгаду на нервы подействую. Прям одна только польза от этой затеи.

Госпиталь встретил меня авралом. Судя по всему, те взрывы не были результатами тренировки и я зря не обратил на них внимание. Может это Орыч на Саске напал?

Нужно выяснить, что случилось. Так, где тут Момо?

Момо найти не удалось. Но в одной из палат была очень интересная композиция из трех мумий. Первая, самая крупная, имела длинную гриву белых волос и косила глазами на попку медсестрички, заканчивающей перевязку второй мумии.

Второе мумиё также имело седой цвет шевелюры, которая намного уступала в длине шевелюре первой мумии. Единственный глаз сего мумия вопреки ожиданиям не косился в шикарное декольте медсестрички, а со вселенской печалью косился на тумбочку, где лежала книжка за авторством одного жабофила.

Третье, и самое мелкое мумиё косило краснючими зенками на меня, в попытках научиться технике воспламенения взглядом. Заканчивала эту живописную композицию сидящая на стульчике рядом с кроватью на которой находилось третье мумиё, бледная с трясущимися руками Сакура, которую отпаивала еще одна медсестричка.

В личности третьего сомневаться не приходилось, вряд ли у нас в деревне есть еще шаринганистые, желающие мне страшной и мучительной смерти, и небезразличные Харуно, кроме Саске. Вопрос только в том, это его Орыч так или нет? К сожалению, из-за количества бинтов, которыми разве что глаза не перемотаны, было трудно сказать, есть на нем печать или нет. Можно, конечно, просветить бьякуганом, но так не интересно.

Насчет второго мумия догадки тоже были. С большой вероятностью это Какашкин. Теория о встрече с Орычем все более и более достоверна.

А вот мумиё намба раз вызывает подозрение. Для Орыча крупноват, или он тело сменил? Хотя кто бы его в госпиталь положил, только в могилку! Хотя может в новом теле не признали? Да нет, он бы шкуру сбросил и свалил, а не пялился бы на задницу медсестрички… Да ну нафиг… Джирайя?! Где там моя ведерная клизма с насадкой ХХХL?! А, облом. Я же уволен, так что доступа к телу пациента не имею. Устроиться что ли обратно, ради такого случая?

Только надо провернуть все так, чтобы меня просили вернуться и я так и быть согласился бы.

Но для начала стоит выяснить, что случилось. Все же так «приласкать» этого жабофила способно всего несколько человек, и если на Цунаде мне как-то пофиг, то вот этого ушибленного с чудо-глазками мне видеть не хочется.

Для опроса Сакуры, как единственного свидетеля, решил замаскироваться, а то она скорее всего еще не отошла и на вопросы точно отвечать не будет, разве что под пытками, но нельзя.

Потому надеваем парик, клеим бороду до полу, достаем клюку и изображаем деда сто лет в обед. Медсестры все мои приготовления видели, но вмешиваться не стали. С этими, да еще с некоторыми работниками низшего звена, я в свое время сработался. У всех есть люди, которые им не нравятся, а я никогда не отказывал медсестричкам в просьбе прописать ведерную клизму какому-нибудь нехорошему товарищу. Мне-то не жалко, у меня все равно вся деревня в черном списке. Так что «дедушку» они в палату пропустили.