Перед ним Неумолимая Цена Исхода застонала, когда ее форма начала плавиться и изменяться, как воск перед печью.

Возможно, оригинальным прототипом для такого рода персонажа была Альта Баунти, которая стремилась уничтожить Альфа Космос за грехи его создателя. Она была человеком, который пожертвовал всем, чтобы достичь своей цели. И она все время чувствовала, что такое разрушение оправдано. Потому что она искренне верила, что другого пути нет .

Вырваться из круга боли.

Именно поэтому она была так опасна. Именно это безумное убеждение Рендидли видел в Вик. Именно это чудовищное оправдание он хотел видеть в основе Неумолимой Цены Исхода.

Пока его руки продолжали шипеть, соприкасаясь с кожей (Навыка), Рендидли неуклонно воздвигал алтарь гордыне и самовлюбленности человечества.

Конечно, Альта была не единственной такой личностью. В Альфа-Космосе были сотни людей, которые причиняли боль другим, потому что верили, что цель оправдывает средства. Были люди, которые продавали свои семьи, свои тела или свои души, чтобы достичь своих целей. Иногда эти путешествия были жестоко короткими, иногда мучительно долгими. В любом случае, в темных уголках Альфа-Космоса накапливался толстый слой горечи.

Нельзя сказать, что это было доминирующее чувство. В настоящее время Альфа-Космос чувствовал себя вполне хорошо. Были яркие проблески надежды, которые периодически очищали часть этой горечи, точно так же, как бывали времена, когда свет надежды мерк и тускнел под суровым бременем реальности. Таков был баланс человеческого состояния.

Таков был вес истинного мира.

Рендидли направил эту горечь, эту беспомощность, эту жажду перемен. Он также черпал силы из-за пределов Альфа-Космоса, из решительной фигуры Каана Свакка. Человека, который был настолько уверен, что Рендидли был незерским шпионом, что не остановится ни перед чем, чтобы попытаться уничтожить его.

В течение нескольких минут Рендидли был проводником этих сложных и опасных эмоций. Это священное чувство

необходимости

делало мотивы неважными. Это был огромный монстр, который требовал послушания и молчания. В это время он не паниковал и не реагировал на эти эмоции. Он позволял им бушевать внутри себя, набрасываясь на него, но не причиняя никакого необратимого вреда. И постепенно они начали организовываться. Самые сильные и неустойчивые опустились на дно, прячась в глубинах.

Рендидли открыл глаза. Монстр перед ним исчез. Вместо этого Рендидли держал за плечи прекрасную молодую женщину с золотой кожей, словно она была сделана из чистого металла. У нее были длинные ресницы, и она медленно моргала, сознание и понимание расцветали в ее глазах.

Затем она глубоко посмотрела на Рандидли, когда он отпустил ее.

Тем временем Рендидли посмотрел на ее спину, где странные металлические полосы тянулись в темноту позади нее. То, как они были расположены, создавало впечатление, что ее удерживает какая-то сдерживающая сила, но Рендидли знал, что это ложь. Это были ее жадные руки, сделанные как можно более незаметными.

Через секунду после того, как он отпустил ее, она снова ушла в темные места Мирового Древа, быстро исчезнув. Рендидли слегка покачал головой.

Эта фигура теперь искренне верит, что разрушение — это ответ. Она станет нестабильным элементом внутри образа но именно поэтому он станет могущественным .

Это был риск.

Рендидли пошел на него без колебаний. Он пойдет без сожалений к Вершине.

Глава 1542

ДиОрто Вант не обращал внимания на мягкий дождь, падающий на его обнаженные ступни. Он так и не собрался построить укрытие достаточно большое, чтобы полностью спрятаться в нем, и теперь не видел смысла прилагать лишние усилия. Апатия тяжелым грузом лежала на нем. Его рога чесались, но он даже не удосужился поднять руку и почесать.

Он лежал на спине, заложив левую руку за голову, и невидящим взглядом смотрел на грубо обтесанные деревянные балки потолка. Тем временем он заставлял Монету Темной Звезды плясать между пальцами.

Шум дождя обычно заглушал все окружающие звуки. Кроме того, медленно поднимающийся туман отталкивал прочие физические присутствия. Поэтому ДиОрто чувствовал себя так, словно плыл в этих звуках в полном одиночестве. Он был в дрейфе.

Часть его была в ярости от его нынешней нерешительности, подталкивая встать и наброситься. Избитый путь разрушения, разрывания и уничтожения звал его, напевая свою знакомую мелодию. И все же из его груди поднималось глубокое, незнакомое гудение. ДиОрто крепко зажмурился.

Большая часть его была пуста и онемела, как и после пробуждения от короткой комы, вызванной воздействием преобразующего образа Призрачного Пса. Ему это не нравилось, но это было необходимо.

Его глаза резко распахнулись. ДиОрто подбросил монету в воздух и через несколько секунд резко поймал ее.

Почему я не использовал эту монету? Если бы она была у меня несколько дней назад

Он бы немедленно бросил вызов Призрачному Псу. Он бы с радостью сразился и, вероятно, был бы раздавлен, подобно тому, как решительно был втоптан в землю тот пес Виззерретт. Он бы принял эти возможности, уверенный, что этот опыт подтолкнет его к большему росту.

— Я ничего не чувствую, — небрежно объявил ДиОрто комнате. Жужжание внутри него постепенно замедлилось. Хоть это место и было маленьким, оно принадлежало ему. Каким-то образом он находил в этом утешение. Настолько сильное, что не хотел покидать это место никогда больше.

Конечно, как только он это произнес, ДиОрто почувствовал рябь в близлежащем тумане, которая наполнила его раздражением. Потому что кто-то шел по извилистой тропинке к его убежищу. На этот раз, когда он подбросил монету и увидел, как она поймала свет, он просто позволил ей упасть в свою ждущую ладонь. Его палец сжал монету, ощущая острые края металла. Если бы он сжал достаточно сильно, то мог бы разрезать себе ладонь.

ДиОрто положил монету в карман и поднялся в сидячее положение. Его острые глаза узнали приближающуюся фигуру его командира отряда Раймунда Балласта.

Та агрессивная часть ДиОрто хотела презрительно усмехнуться при мысли о том, что этот слабак является его командиром отряда, но он вместо этого нахмурился. Воздух вокруг Раймунда был таким же тяжелым, как и на сердце у ДиОрто. Это

наконец-то зажгло огонь в моей груди.

Я что, и правда такой же унылый и бесполезный, как этот дурак? Что, черт возьми, со мной не так?

Образ бога-машины начал реветь. Его образ зашевелился, даже без побуждения ДиОрто.

Я мог бы просто убить всех и вся. Я покончу со всем этим!.

ДиОрто прошипел. Он подавил свои эмоции и немедленно заглушил слабое жужжание, поднимающееся из ужаса-машины в его груди. Раздавалось прерывистое пощелкивание, словно бесконечный часовой механизм образа ДиОрто оживал, но все это было быстро подавлено Волей ДиОрто.

Черт возьми, ты

образ. Не смей бунтовать против меня!

Ужас и горячая ярость кипели в венах ДиОрто. Но эти мощные эмоции, казалось, только подпитывали ужас-машину, которую он теперь носил в себе. Щелчки снова нарастали по интенсивности, когда зловещие механизмы в ядре его образа начали работать на полную мощь. Вновь ДиОрто был вынужден подавлять свои эмоции. Его руки дрожали.

Когда ДиОрто был моложе, его отец был вождем племени демонов-баранов. Он часто оставался с дядей, пока его отец воевал с соперничающими племенами демонов, возглавляя крестовый поход их племени. Несмотря на то, что они пережили Катаклизм и обладали могущественным предком, посылающим Эфир в их мир, народ ДиОрто не жил мирно. Они сражались и проливали кровь за свое достоинство и статус. Таков был их образ жизни.

Дядя ДиОрто был другим. Он был слаб, историк, изучавший древние религии и культуры племен демонов. И прежде чем ДиОрто мог участвовать в тренировках, он сидел и слушал, как его дядя рассказывал о некоторых более интересных культурах. Даже по сей день одна из этих культур застряла в памяти ДиОрто: поклоняющиеся Богу-Машине.