Это объяснило бы резкое изменение Эфира здесь, но какой процесс может сжижать энергию?

Рендидли достиг последней непогруженной ступени и посмотрел вниз на спокойный красно-фиолетовый барьер перед собой. Его свет окрашивал окружающие костяные стены, как в свежеиспользованной камере пыток ада, — одни тени и свежая кровь. К этому моменту кости вокруг лестницы были похожи на возвышающиеся горы. Лестница была шириной в несколько метров, но почти вся центральная часть ступеней была покрыта мелкими кусочками костей, которые скатились вниз и осели на лестнице.

Почти минуту Рендидли просто смотрел вниз, загипнотизированный зрелищем. Красно-фиолетовое отражение Рендидли смотрело на него снизу вверх. Жидкость служила отчетливой и постоянно сжимающейся границей. Но не было никаких отличительных рунических знаков, указывающих на то, что Рендидли должен делать дальше. Что, вероятно, означало

— Я должен просто войти в воду? — задумался Рандидли. Он огляделся на кости, которые лежали в Эфире. Это заставило Рендидли скрипнуть зубами. Потому что, если Эфир медленно превращался в газ, и это конкретное место не имело никакого значения, это означало, что вся эта дыра когда-то была заполнена сжиженным Эфиром.

Следовательно, эти кости были останками тех, кто пытался пройти по лестнице в прошлом. У границы не было реального значения; это была просто часть пути, чтобы следовать плану создателя. С мрачной улыбкой Рендидли присел рядом с краем жидкого Эфира и сунул в него палец ноги.

Мгновенно Рендидли почувствовал, как даже его тело медленно разрушается невероятно плотной и нестабильной энергией. Боль началась как тупая пульсация, но быстро взлетела вверх, грозя поджарить его ногу на открытом огне. Даже когда взгляд Рендидли начал сиять светящимся изумрудным светом, он не пошевелил ногой.

Он позволил боли нарастать и нарастать, наслаждаясь ею. Затем, когда она приблизилась к раскаленному добела копью, которое вонзилось ему в бедро, Рендидли сплел свой собственный Эфир и натянул его на конечность, как носок. Почти сразу же боль стихла до нуля. Его тело было горько-кислым, но повреждения после воздействия не были необратимыми.

Должно ли было усиление от перчатки как-то нейтрализовать это? — Рендидли был настроен скептически. Сто единиц Выносливости и Живучести никак не повлияют на что-то подобное.

Рендидли понял, что жидкий Эфир, возможно, является самым физически требовательным веществом, с которым он когда-либо сталкивался. Мгновенно Рендидли не мог не восхититься его способностью разрушать. Это была бы лучшая ослабляющая жидкость, чем даже его активированная кровь

Предполагая, что все пойдет хорошо с тем, что запланировал создатель, Рендидли планировал украсть всю оставшуюся жидкость. Возможно, будет немного хлопотно найти вещество для ее хранения, но Рендидли привык проявлять изобретательность. Но что касается фактического спуска в жидкий Эфир

Рендидли сосредоточился, и искаженная форма Мрачной Химеры наложилась на его тело. Скрежеща зубами, Мрачная Химера посмотрела на жидкий Эфир и шагнула в опасное вещество. На этот раз боль нарастала гораздо медленнее. Но по мере того, как Мрачная Химера углублялся, Эфир покрывал его ноги, его талию, его грудь. Дышать было все равно что многократно проводить довольно тупым ножом по открытой ране.

Но тело Мрачной Химеры обладало невероятной силой адаптации. Очень скоро Чудовищная Телесная Сила заставила кожу монстра измениться и деформироваться. Боль несколько уменьшилась, поскольку каким-то образом Мрачная Химера начал поглощать часть энергии жидкости и использовать ее для исцеления себя. Честно говоря, Рендидли был впечатлен довольно импровизированной эволюцией.

Решив проблему с жидкостью, Рендидли продолжил спуск немного быстрее. Вскоре он был полностью погружен, но, к счастью, не было никакой плавучести, которая замедляла бы его спуск. И это было хорошо, потому что, даже если бы он мог сейчас противостоять Эфиру, повреждения накапливались для Мрачной Химеры. И угроза засады заставляла Рендидли постоянно быть начеку.

Наконец, после пяти минут медленного дрейфа вниз сквозь слизь, похожую на жидкий Эфир, Рендидли столкнулся лицом к лицу с образом вневременности. Образ был настолько сильным, что Рендидли пришлось еще сильнее прижать свою Силу Воли к воплощению Мрачной Химеры, чтобы сохранить его.

Сильный невероятно сильный, — довольно торжественно подумал Рандидли, глядя на искажающую перспективу красно-фиолетовую энергию, окружающую его. Но это также подтверждает, что создатель стрел и создатель этого образа, по крайней мере, связаны. Вероятно, этого не должно быть, но это облегчает веру в то, что стрелы не были какой-то тщательно продуманной ловушкой

Выдохнув, Рендидли продолжил спуск. Последние несколько ступеней лестницы были деформированы и полурасплавлены, но они явно были пригодны для использования.

Итак, Рендидли сделал последний шаг и встал на дно озера жидкого Эфира, перед бордовой хрустальной шкатулкой. Несколько секунд он изучал ее; честно говоря, коробка была довольно повреждена. Казалось, что углы отвалились. Но когда Рендидли наклонился вперед, кожа Мрачной Химеры начала шипеть от близости к коробке.

Две вещи произошли с Рендидли одновременно. Первое — это то, чем может быть этот кристалл. Второе — почему кристалл показался Рендидли таким знакомым. Его сердце бешено заколотилось в голове, и воплощение Мрачной Химеры замерцало и исчезло. Шокированное лицо Рендидли — это все, что осталось.

Эфир закружился вокруг него, как циклон, чтобы оттолкнуть чужеродный Эфир. Потому что Рендидли знал этот кристалл. Или, по крайней мере, он видел кристалл, подобный этому, в прошлом. Кристалл с такой же структурой. Кристалл настолько огромный, что он больше походил на континент, чем на дорогое ювелирное украшение.

— Это, блин — Рендидли резко вдохнул. Его руки сжались в кулаки, и вены вздулись, как цепкие черви на его руке. — Затвердевший Эфир Это значит, что существо в центре этого огромного континента из кристаллов

Почти рефлекторно высокий интеллект Рендидли начал производить кое-какие праздные вычисления. Основываясь на кратком наблюдении за жидким Эфиром, Рендидли оценил, что он примерно в сто раз мощнее своего газообразного аналога. Логика была слабой, но если превращение из жидкости в твердое тело было аналогичным вопросом количества

В десять тысяч раз. Неудивительно, что этот ублюдок потряс Рендидли до глубины души и разорвал его Класс, просто взглянув на него.

Рендидли понадобилось несколько минут, чтобы взять под контроль бушующее море эмоций. В этом отношении его Корона была чрезвычайно полезна. Когда она проявилась над ним, она смирила окружающую энергию. Хотя отчасти аура вневременности, которую он влил в свой образ Иггдрасиля, вероятно, отметила его как дружественную сущность для неконтролируемого Эфира. Сразу же давление на него со стороны жидкого Эфира ослабло, поскольку он, казалось, признал родственную душу.

Как только Рендидли взял себя в руки, он более тщательно осмотрел хрустальную шкатулку. Вокруг нее были рунические знаки, но функция коробки была сразу понятна. Лицо Рендидли скривилось в улыбке. — Итак, я был прав насчет того, что это гробница

Тело было скрыто потрескавшимся и изъеденным кристалом, но внутри явно кто-то лежал. Единственной проблемой было вырезанное послание перед гробом. Как и в случае со стрелами, вокруг него были десятки гравюр, призванных убедиться, что Гравюра не исчезнет легко с течением времени.

Разбить.

Рендидли сузил глаза. Создатель этого места привел Рендидли сюда, чтобы открыть гроб? Это казалось азартной игрой. Даже если отбросить опасный жидкий Эфир, который жадно пожирал кожу Рендидли даже в этот момент, довольно тихий образ вневременности, к которому привык Рандидли, вырос до размеров мамонта решимости. Именно с этим мощным образом было в конечном итоге труднее справиться, чем с Эфиром.

В конце концов, Эфиру нужен был хозяин, чтобы его использовать. Этот образ сохранился без чьего-либо руководства в течение довольно долгого времени. Может быть, даже так, что создатель этого устройства был одним из тех, кого Теллус называл Мастером, поэтому телом в гробу может быть спящий образ.