Я выиграл. В последней попытке, но выиграл. Мой удар был явно сильнее любого из его попаданий.

Но вождь Кхар'раш, похоже, не привык проигрывать. Ярость исказила его лицо. Он схватил один из оставшихся валунов и, издав дикий рев, швырнул его… не в гонг, а прямо в меня!

Все произошло так быстро, что я едва успел среагировать. Камень летел мне прямо в грудь.

«ВНИМАНИЕ! Обнаружена прямая угроза! Автоматическая активация силового поля «Эгида-1» на максимальную мощность!»

Золотистое сияние вспыхнуло вокруг моих доспехов за мгновение до удара. Камень врезался в силовое поле с такой силой, что меня отбросило на несколько метров назад. Я упал, больно ударившись спиной. «Эгида-1» выдержала, но я чувствовал, как «Воля Императора» резко просела.

Я вскочил на ноги, готовый к драке. Ярость кипела во мне. Этот пьяный ублюдок чуть не убил меня!

Но Торвунд не нападал. Он стоял, тяжело дыша, его лицо все еще было искажено гневом. А потом… он вдруг расхохотался. Громко, заливисто, так, что слезы брызнули из его глаз. Великаны в зале, сначала опешившие, тоже начали смеяться, хлопая себя по коленям.

«Ай да имперец! Ай да сукин сын! – проревел Торвунд, вытирая слезы. – Не ожидал! Не ожидал такой прыти от белого воротничка! Ты выиграл, щенок! Честно выиграл! И чуть не отправил меня к предкам своим последним броском! Ха-ха-ха! Ну, подходи, выпьем за твою победу! И за мою глупость!»

Я стоял, ошарашенный таким поворотом событий. Ярость потихоньку отступала, сменяясь недоумением. Лиандриэль подбежала ко мне, ее лицо было бледным. «Лисандр, ты в порядке?»

«Вроде да, – прохрипел я, ощупывая свои все еще ноющие ребра. – Этот твой вождь – просто псих».

Торвунд уже протягивал мне свой огромный рог, доверху наполненный хмельным напитком. «Пей, победитель! Сегодня ты наш гость! И друг!»

Я посмотрел на рог, потом на вождя, потом на Лиандриэль. Она едва заметно кивнула. Похоже, это был еще один местный обычай. Отказаться – значило бы нанести смертельное оскорбление. Я вздохнул и взял рог. Напиток был терпким, горьковатым, но на удивление легко пился. И бил в голову почти мгновенно.

…А дальше все было как в тумане. Помню, как мы с Торвундом сидели на шкурах, обнявшись, как старые друзья, и орали какие-то дикие песни Кхар'раш. Помню, как я, уже изрядно захмелевший, травил ему байки о своих спецназовских буднях, о перестрелках с террористами и прыжках с парашютом. Торвунд слушал, открыв рот, и только хохотал, хлопая меня по плечу своей огромной лапищей так, что мои новые доспехи жалобно скрипели.

Потом мы каким-то образом оказались на крыше его цитадели, под двумя лунами и мириадами незнакомых звезд. Лиандриэль была все это время рядом, смотрела на нас с какой-то странной, немного печальной улыбкой. Кажется, я даже пытался научить ее какому-то армейскому маршу, но она только смеялась.

Последнее, что я помню – это как Лиандриэль ведет меня, шатающегося, по темным коридорам. Как она с трудом, но все же помогает мне снять эти проклятые доспехи, которые вдруг стали невероятно тяжелыми. Как я падаю на какую-то мягкую кровать, застеленную шкурами.

«Добрых снов, Лисандр», – услышал я ее тихий голос, и ее прохладная рука коснулась моего лба.

И я провалился в глубокий, пьяный, но на удивление спокойный сон. Впервые за долгое время в этом чужом, враждебном мире я чувствовал себя… в безопасности. Хотя бы на одну ночь.

Глава 10

Пробуждение было… тяжелым. Голова гудела, как имперский крейсер на взлете, а во рту стоял такой привкус, будто там переночевал взвод падальщиков. Похоже, хмельной напиток Кхар'раш был не только крепким, но и коварным. Я с трудом разлепил веки. Комната, в которой я находился, была небольшой, с грубо отесанными каменными стенами, но на удивление чистой. Я лежал на широкой лежанке, покрытой мягкими, теплыми шкурами. Моих доспехов «Протектор-Альфа» нигде не было видно. Похоже, Лиандриэль вчера все-таки сумела их с меня стащить, пока я был в «нирване».

Не успел я окончательно прийти в себя, как дверь (огромная каменная плита, поворачивающаяся на невидимой оси) со скрипом отъехала в сторону, и в комнату шагнула… она. Великанша. Ростом под два с половиной метра, с мощными плечами и руками, толщиной с мое бедро. Кожа цвета темного шоколада, спутанные черные волосы перехвачены кожаным ремешком, а желтые, вертикально-зрачковые глаза смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Одета она была в простую кожаную тунику.

Я инстинктивно отпрянул, чуть не свалившись с лежанки. После вчерашних гигантов на площади, я вроде бы должен был привыкнуть к их размерам, но просыпаться от того, что над тобой нависает такая… э-э-э… дама, было немного слишком даже для меня.

«Проснулся, маленький?» – пророкотала она, ее голос был низким и грубым, но без злобы. На ее лице появилась широкая, зубастая улыбка.

«М-маленький?» – выдавил я из себя, чувствуя себя лилипутом в стране Гулливеров.

«Ну да, ты же почти вдвое меньше наших мужчин, – она снова ухмыльнулась. – Не бойся, не съем. Я – Грунна. Мне велели присмотреть за тобой, пока твоя остроухая подружка не вернется». Она поставила на пол большой глиняный поднос, на котором дымился огромный кусок жареного мяса, лежали какие-то испеченные в золе корнеплоды и стояла большая деревянная кружка с чем-то темным. «Ешь, тебе нужны силы. Вчера ты неплохо повеселил нашего вождя. Давно он так не смеялся».

Пока я, стараясь не подавиться от удивления и остатков вчерашнего хмеля, набрасывался на еду (которая, к слову, оказалась на удивление вкусной, хоть и очень жирной), Грунна принесла мне одежду. Простые, но прочные штаны из грубой ткани, кожаная рубаха и мягкие сапоги. Все было подогнано под мой, по их меркам, «детский» размер.

«Это тебе, – сказала она, бросая одежду на лежанку. – А то в своих имперских железках ты, наверное, и спишь стоя». Она снова ухмыльнулась, и в ее взгляде появилось что-то… игривое? «Хотя, ты и в них ничего, крепенький такой… Для маленького». Она подмигнула мне одним глазом и, покачивая широкими бедрами, вышла из комнаты.

Я остался один, переваривая завтрак и впечатления. Грубое заигрывание великанши вызывало скорее смех, чем смущение. Похоже, чувство юмора у Кхар'раш было таким же прямым и незамысловатым, как и они сами.

Вскоре появилась Лиандриэль. Она тоже была одета по-местному – свободная туника из мягкой кожи, открывающая изящные плечи и верхнюю часть груди, где виднелась сложная татуировка или узор Шай’ал, и обтягивающие штаны, заправленные в высокие сапоги. Выглядела она в этом наряде еще более… притягательно. И, похоже, совершенно не смущалась своей открытости.

«Как спалось, победитель камней?» – спросила она с легкой усмешкой, но в ее фиалковых глазах читалась искренняя забота.

«Как убитый, – признался я, потирая виски. – Кажется, я вчера немного перебрал с вашим местным самогоном. Что это вообще было?»

«Медовуха Кхар'раш, – улыбнулась она. – Очень крепкая. Но Торвунд был впечатлен твоей стойкостью. И твоей… прямотой. Похоже, ты ему даже понравился. После того, как он чуть не пришиб тебя камнем, конечно».

«Очень мило с его стороны, – проворчал я. – Ну и что у нас на сегодня в программе? Еще одно состязание по метанию булыжников? Или, может, борьба на драконах?»

Лиандриэль посерьезнела. «Сегодня у нас очень важная задача, Лисандр. Нам нужно попытаться связаться с моими союзниками. Передать им, что ты жив, и твои координаты. Для этого мы воспользуемся остатками коммуникационных технологий Кхар'раш. Здесь, в городе, есть старый узел связи, который, по слухам, еще можно запустить».

Мы вышли из цитадели и направились вглубь города. И чем дальше мы шли, тем больше я убеждался, что Лиандриэль была права, говоря об упадке этого народа. Если вчерашний путь к цитадели пролегал по относительно чистым и оживленным улицам, то теперь мы углублялись в более трущобные кварталы.

Здесь царила грязь и нищета. Дома были еще более ветхими, многие – полуразрушенными. На улицах валялся мусор, среди которого копошились какие-то мелкие, похожие на крыс, существа. Пьяные великаны горланили песни или дрались прямо на мостовой. Я видел женщин-Кхар'раш, с усталыми, потухшими глазами, предлагающих свои… услуги… другим великанам или редким чужакам-торговцам, которые, видимо, иногда сюда все же добирались.