Старик опять вернулся к описанию гибели Помпеи. По его словам, гибель была так мгновенна, что застала многих влюбленных в объятиях друг друга.

– Гипсовые слепки с этих фигур хранятся в одном из закрытых для публики зданий Помпеи. Но у меня есть альбом снимков. Если хотите, я вам доставлю его за 15 лир!

Не заинтересовав нас своим альбомом, он перешел к своим семейным делам и стал говорить о своей молодой жене, «такой красивой и такой стройной», что «il est possible mourir». И, после паузы, вздохнув, он промолвил:

– Si jeunesse savait et vieillesse pouvait! (Если б молодость знала, если б старость могла – прим. А.)

Товарищ, чтобы перевести разговор на менее интимные темы, спросил проводника, как относятся у них к королю, каких партий прошли депутаты от Неаполя, как относятся у них к социалистам.

Но, видимо, проводник с большей откровенностью расположен был говорить о жене, чем о своих политических взглядах.

О короле он говорил очень уклончиво. «Старика любили больше! Этот молод еще, и на своем любит поставить… хороший король!»

О социалистах в начале отозвался резко отрицательно, потом стал говорить о многих полезных реформах, проведенных ими, например, устройство государственных макаронных фабрик, удешевивших этот продукт первой необходимости.

Но во всех его словах чувствовалась неискренность. В качестве гида он считал своей обязанностью доставить туристам удовольствие, и, видимо, с одинаковым усердием готов был ругать и хвалить все, что угодно путешествующим иностранцам.

В этих разговорах незаметно прошел путь до остановки, где нас ждали экипажи. Опять выпрашивания на «makaroni» целой толпы, откуда-то собравшейся и оказывавшей нам разные мелкие услуги. Один просил за то, что подержал лошадь, пока я слезал, другой помогал мне садиться в экипаж и т. п.

Усталые, полные впечатлений, мы не протестовали, желая скорее вырваться из этой толпы и поспеть на отходящий в Неаполь поезд.

Napoli 4-17.IV.1913

«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1913. – № 181, 185, 189,

А. Беляев (под псевдонимом В-la-t) «Концерт Зилоти и Збруевой»

А.И. Зилоти и С. Рахманинов (1902)

Все двенадцать номеров, исполненных А.И. Зилоти в первом отделении, были посвящены музыке И.С. Бaхa.

В этом сказался не только профессор и классик. «Тяга к Баху» до некоторой степени, знаменательна для последнего времени.

Гете когда-то сказал о музыке Баха: «Когда я слушаю Баха, мне кажется, точно вечная гармония играет сама с собой, нечто подобное должно было происходить в груди Господа Бога в первый день творения».

В музыке Бах был, до некоторой степени, творцом этого «перваго дня». На смену старого многоголосно-контропунктического стиля, Бах стал вводить одноголосно-гармонический.

В музыке Баха намечены были почти все возможности дальнейшего развития музыки до наших дней. Его музыка могла бы быть названа «абстракцией самой музыки», – так она не материальна, ясна и возвышенна. В этой абстрактности и «простоте» таится некоторая опасность в понимании Баха. Его гармония так кристаллически-прозрачна, что становится почти «неосязаемой» для слуха, воспитанного на «густоте» после – Бетховеновской rapмoнизации,

Потребовалось два века, чтобы использовать вполне наследие Баха, облечь в плот и кровь его абстрактные письмена, растворить его музыкальную квинтессeнцию в целом море современной музыки. Перед музыкой открылись новые горизонты. И здесь, на грани неведомого будущего, в смущении, стоят музыкальные творцы наших дней. Чтобы идти вперед, художник должен сам сотворить новый мир и продолжить путь, в этом новосозданном мире. Но для этого надо быть гением. А пока его нет, музыканты невольно обращают свой взор к истокам нашей музыки, к той священной лаборатории, где выковывались современные музыкальные ценности, к Баху, чтобы в нем почерпнуть силы и, быть может вырвать тайну творчества новых ценностей.

И потому-то его бессмертная музыка, в последнее время звучит все чаще и чаще. Однако широкая публика холодно относится к Баху. Он слишком «прост». Сам И. Бах, пo поводу исполнения им своих произведений, однажды иронически заметил одному несомненно-восхищавшемуся: «Это вовсе не заслуживает особого удивления, нужно только попадать по надлежащим клавишам и в надлежащее время и тогда инструмент играет сам». Но чтобы передать простоту Баха, чтобы исполнить эти два маленькие условия: «попадать в надлежащее время по надлежащим клавишам», надо быть таким артистом, как А.И. Зилоти. Только при математической безошибочности техники и глубоком проникновении в сложнейшую «простоту» музыки можно передать кристаллическую прозрачность и бестелесность его музыки.

Н.С. Зверев с учениками. Слева направо: стоят – С. Самуэльсон, Л. Максимов, С. Рахманинов, Ф. Кенеман; сидят – А. Скрябин, Н.С. Зверев, А. Черняев и М. Пресман. Фото конца 1880-х годов

Во втором отделении А.И. Зилоти oт И. Баха перешел к Скрябину, от музыки прошлого к музыке будущего.

Скрябин – один из тех смелых новаторов, которые, не ожидая «пророков», на свой страх и риск ищут обетованную землю. А, быть может, он является одним из истинных пророков. Он еще далеко не сказал своего последнего слова, но то, что уже сказано им, носит печать откровения. Он – антипод Баха.

Ясность и четкость последнего он противоположил сложность в полутени, религиозный экстаз преклонения заменил экстазом самоутверждающей, дерзающей, личности, почти изгнав консонансы, он весь витает в причудливом сплетении диссонансов, его мелодия, то разгораясь в яркое пламя, то потухая, капризно меняется как видение фантома, незаметно тает, переходя в небытие. Едва ли другой композитор не только pyccкий, но и европейский сумел в музыке так запечатлеть все изломы психологии современного человека. Дерзновенные порывы и падение в бездну, животная, сладострастная радость бытия и леденящий ужас смерти, чистота детского лепета и почти циническая насмешка, – все сплелось в причудливый узор, все колеблется, движется, одно настроение переходит в другое почти без перерыва, или идет параллельно с другим. Фуга, изощрялась в многоголосном ведении. Скрябин – в многосложном «ведении» эмоций? И в достижении этой сложности, уже кажутся недостаточны одни музыкальные средства и он мечтает о соединении музыки со световыми эффектами. А.И. Зилоти была исполнена поэма – Ноктюрн соч. № 61 с удивительной передачей характерных особенностей музыки Cкрябина.

Обычный успех сопровождал выступление г-жи Збруевой.

«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1913. – № 213. – С. 2

А. Беляев (под псевдонимом В-la-f) «Концерт Рахманинова»

6 октября, в зале Дворянского собрания, состоялся концерт Рахманинова. Пианист исполнял исключительно собственные произведения. Сыгранная им соната носит несколько импрессионистический характер. От классической формы композитор взял общий план, и в эту форму вложил не органически развивающуюся тему, а целый ряд музыкальных настроений, причем переходы от одной музыкальной мысли к другой не всегда логически обоснованы, и связаны лишь умно задуманными каденциями. В этой музыкальной мозаичности, много красочного, яркого и, пожалуй, даже слишком много звуковой красивости. Его содержательные и певучие прелюдии общеизвестны. Исполнение композитором собственных произведений стоит, в сущности говоря, вне критики, – даже если он несколько отступает (напр. в темпе) от печатного текста. Произведения Рахманинова он исполнял так, как может исполнять только сам автор и больше никто. С этой стороны мы уже отмечали исключительный интерес концерта.

Но если оценивать его как пианиста безотносительно, то отдавая полную дань его художественному исполнению, придется отметить, что в ньюансирвке он не всегда удерживается на золотой середине. Желая выявить музыкальную мысль до последних пределов, он подчас ставит точки на «i», отчего игра временами теряет строгий характер.