22 мая вулканическая обсерватория, находящаяся в двух милях от Халемаумау, была приведена в колебательное движение землетрясением. Тремя минутами позднее громадная туча начала подниматься из кратера Халемаумау, предвещая новый взрыв. Вместе с тучей поднялось кверху значительное количество обломков скал. Не простояла туча на небе и десяти секунд, как ясно можно было рассмотреть скалы, падающие на северной стороне кратера. Непрерывный град скал, падающих на окружающую кратер лаву, производил шум, ясно доносившийся до обсерватории.

Как только взрывы кончились, несколько человек отправилось вниз к кратеру, чтобы посмотреть, какое они произвели действие. В трех милях от ямы исследователи попали под ливень, вызванный взрывом, по вместо дождя на них полился поток вулканической-грязи.

Место аэродрома, лежавшее в двух тысячах футов от края Халемаумау и очищенное от скал, выброшенных извержением 1790 года, было теперь вновь густо усеяно большими глыбами скал. Аэродром стал походить на изрытое бомбами воле сражения; он весь был изрыт ямами от падавших глыб, которые имели от 1 фута в диаметре и 4 дюймов глубины до 10 ф. в диаметре и 3 футов глубины.

Еще 25 мая нельзя было приблизиться к кратеру ближе, чем на 25 миль. В этот день произошел последний, незначительный по силе взрыв. Этот взрыв выбросил в воздух огромное, густое облако колючего песку. Песок этот, подобно сильному ливню, скатывался по складкам одежды непрерывным потоком. Па расстоянии 150 футов нельзя было рассмотреть здания, и пыль была так густа, что проходившие люди несли фонари.

К 26 мая взрывчатая сила ослабла настолько, что стало возможным приблизиться к краю Халемаумау. Дно кратера лежало на 1.300 фут. ниже края и состояло из отдельных кусков скал, упавших со стен. Через этот рыхлый материал местами пробивался пар, по жидкой лавы нигде не было видно. Около полудня 19 июля лава вернулась в яму. Опа прорвалась через куски скалы и забила фонтаном высотою более, чем в сто футов. Поток лавы образовал озеро на дне кратера.

До сих пор не выяснено, чем были вызваны эти извержения вулкана в 1790 г. и 1924 г. Быть может, причиною этому является просачивание воды из океана и соприкосновение ее с раскаленной докрасна лавой. Быть может, также эти взрывы происходят от заключенных в лаве газов, тем более, что все потоки лавы, вытекшие из Килауэа, более или менее газированы, на что указывает их пенистый вид. Однако, причина этих взрывов должна быть несколько необычна, так как в истории вулкана отмечены только два описанные извержения.

Моментальный снимок извержения вулкана Килауэа, сделанный через одну минуту после начала извержения. Высота вулканического облака достигает четырех тысяч футов.

Моментальный снимок извержения вулкана Килауэа, сделанный через две минуты после начала извержения. Высота вулканическою облака достигает семи тысяч футов.

Моментальный снимок извержения вулкана Килауэа, сделанный через три минуты после начала извержения. Высота вулканического облака достигает одиннадцати тысяч футов.

_____

В ДЕБРЯХ АМАЗОНКИ

Из путешествия английского

исследователя Дайотта

Путешествие в тропическом лесу, в сопровождении дикарей-туземцев, которые прокладывают путь, подрубая ветки и деревья, — дело довольно трудное и опасное. По забраться одному в непроходимую чащу колючих лиан, поваленных деревьев, древовидных папоротников, перепрыгивать через болотистые ямы, кишащие змеями, с наступлением темноты обороняться от диких зверей, вышедших на охоту, — такое предприятие можно назвать совсем рискованным. Тут каждую минуту можно ожидать смерти;

Вся часть Перу между Кордильерами и Икитосом, крайним судоходным пунктом Амазонки, покрыта дремучими лесами. На вершине почти недосягаемой горы находится Машу-Пичу, сказочный город, колыбель древних инков.

Правительство республики Перу обратилось к английскому путешественнику Дайотту с предложением исследовать эту неведомую область.

Дайотт согласился. Достигнув верховьев Амазонки, он исследовал дикие берега реки Мараниола и затем повернул к Тихому океану.

Несмотря на бесчисленные препятствия и трудности, первую часть пути он сделал довольно быстро.

Он вез с собой инструменты, необходимые для топографических с’емок, фотографические аппараты, оружие. Маленькая аптечка дополняла этот багаж, и Дайотт вскоре имел случай ее использовать.

Узнав о его приезде, к нему явилась старая негритянка, прося помочь ее больным дочерям. Дайотт пошел за пей. Опа привела его в темную вонючую конуру, где лежали на постели две больные девушки-негритянки. Молодые девушки хворали лихорадкой, но самое страшное, что поразило Дайотта, было превращение их кожи из черной в белую.

Взяв мокрую тряпочку, путешественник вздумал потереть ею кожу одной из больных. И что же! Вся кожа пристала к тряпочке, и сквозь зияющую рану обнажилась вторая кожа, совершенно черная. Оказалось, что все тело больных вымазано какой-то белой замазкой. Так разукрасил их местный врач, чтобы обезопасить от злых духов.

Дайотт заставил больных вымыться, затем дал им порядочную дозу хинина и предписал им лежать на солнце, а помещение тщательно проветрить. Такое лечение быстро поставило на ноги «белых» негритянок. Слух об этом исцелении всколыхнул всю деревню, и Дайотту пришлось превратиться в настоящего врача.

Дальнейший путь он совершил в лодке, в сопровождении индейцев. Неисчислимые естественные богатства страны доставляли ему богатый материал для наблюдений. Кое-где попадались источники нефти.

Так дошел он до Икитоса. Теперь ему предстояло плыть вверх по Морапьопу, — это самая опасная часть пути. Немногие европейцы вернулись живыми из этой гибельной местности. Девственные леса, которыми опа изобилует, так густы, что пи единый солнечный луч не проникает сквозь густую сеть их ветвей. Дикие племена, живущие там, отличаются невероятной жестокостью. Проникнуть в лесные дебри можно только по течению реки, которая подчас замыкается там в такие узкие каменистые берега и так бурлит и клокочет, что ни один самый отважный гребец не решается плыть в лодке.

Дайотт выехал из Икитоса на пароходе. В Баранке он пересел в лодку. В это время у него было пять спутников. Число их постепенно уменьшалось и, в конце-концов, остался одни испанец Муньос и один индеец. Несколько раз, чтобы не попасть в водоворот, приходилось им вытаскивать лодку на берег; они волокли ее берегом и, миновав опасное место, снова спускали на воду.

Однажды они наехали на страшный водоворот и думали его об'ехать стороной, так как между ним и берегом было достаточное пространство. Но вдруг у индейца сломалось весло, у испанца течением вырвало из рук шест, которым он упирался в берег, и лодка, как скорлупка, понеслась по волнам, кружась все быстрее и все ближе и ближе притягиваясь к водовороту. Наконец, пучина захлестнула лодку, опрокинула ее, и все погрузились в воду.

«Мне помнится только, пишет Дайотт в своих записках, что я в последний раз вобрал в себя воздух и удерживал его в легких… Сколько времени? — Мне казалось, вечность. Потом меня отбросило на самое дно реки и вслед за этим выбросило на поверхность и ударило о скалу. Словно какой-то гигант забавлялся тем, что швырял меня вверх и вниз. Я слышал, что единственное средство спастись из водоворота, это — не бороться с ним, а отдать себя на волю волн. Так я и сделал и благодаря этому, вероятно, спасся».