— Дыхание сбивается, грудь вздымается, не знаю, что там еще раздвигается? Но это позже. — Думаю я со смешком и прижимаю к себе, свою чертовски привлекательную брюнетку, осуществившуюся мечту моего детства.

— Привет, Наташка. — Говорю я ей и тут же добавляю. — Ты чего, народ смущаешь?—

Она смеется в ответ и произносит:

— А ты чего завис как памятник? Или еще кого приглядел, теперь мечтаешь?—

— Что ты, что ты. — Смеюсь я в ответ. — Куда мне, я старенький уже, мне бы на Вашу великолепную пятерку сил хватило? —

— Хотя в фильме семерка? Правда в совсем другом, но все равно? — Делаю вид, что задумываюсь я.

И теперь уже она смеется и шутливо бьет меня кулаком в грудь, при этом прижимаясь все ближе, и отвечает:

— Да, рассказывай кому другом тут сказки. А то я тебя не знаю, тебя попробуй, останови. Еле ходишь, бывает потом, все по стеночке, да стеночке.—

И мы уже смеемся вместе, а снова отмечаю:

— Да, развивается Наташка. Она то всегда не дура была, а сейчас уже «вышка» начинает сказываться, логические связи заработали похоже. И новые извилины вовсю торят свои пути. Так бывает и часто. Все-таки высшее образование, это благо для общего развития личности. — Думаю я и снова целую свою невозможную брюнетку.

Потом все-таки отстраняюсь и говорю:

— Ну что, прыгай на переднее, будешь сегодня за штурмана, только не приставать слишком сильно, а то не доедем. — И мы смеемся вместе, открыто и радостно, так наверно и надо.

Прыгнули в мой приметный на весь город «гелик» и поехали. Двадцать минут и мы в моем районе, еще пара поворотов и вот он, дом Оли.

Выхожу за ней, Наташка остается в машине, чтобы не смущать народ, жует свою вечную жвачку и читает какой-то журнал, привычно забросив ноги на «торпеду».

Несколько метров, подъезд, здороваюсь с ребятами, вечно отирающимися тут, принимаю поздравления и раздаю ответные благодарности.

И вперед, за моей милой блондинкой. Лифт, поворот и вот знакомая дверь. Звонок и открывает сама Оля, уже одета. Поцелуи, брошенное в комнату:

— Мапа, я уехала с Даном, буду завтра.—

И прилетевшее ответное:

— Хорошо дочка, счастливо.—

И мы умчались. Снова поцелуи, в коридоре, в лифте и опять в подъезде. Расцепились и помчались, под улыбками ребят. А дальше прыгаем в машину, Оля устраивается на заднем сидении, тепло здоровается с Наташкой и мы поехали, за моей третьей, но не по степени симпатии, любовью, за Ленкой.

А я привычно отмечаю, полное отсутствие какой-либо ревности между моим девчонками.

— Наверно привыкли, приняли. — Думаю я и рулю на Разина, как раз по дороге.

Еще полчасика и мы тормозим и приметной многоэтажки на проспекте «Строителей», я снова выскакиваю, оставляя в машине уж двух девчонок, активно что-то обсуждающих. Настолько активно, что Наташка даже пожертвовала своим козырным местом и сейчас пересела к Оле.

И снова марш рывок до дома, вот он знакомый подъезд, лифт и родная уже дверь. Вновь звонок и снова открывает мне сама моя любовь.

— Они что, чувствуют? — Думаю я и целую Ленку, а та доводит состояние дежавю до почти абсолюта, говоря в комнату:

— Мама, папа я уехала, с Даном. До завтра, вечером буду.—

И слышу очень похожий ответ:

— Хорошо, дочка, счастливо. Хорошо отдохнуть.—

И я понимаю, как это хорошо, как этот правильно, когда тебя понимают родные.

— Они даже не вышли, я уже наверно как член семьи, почти. Они понимают, что со мной их дочке ничего не угрожает. Это высшая степень доверия. — Понимаю я, глядя на все это и добавляю про себя. — Я не обману этого доверия.—

И снова поцелую и объятия в коридоре, лифте, подъезде. Перебежка до машины и Ленка с удивлением обнаруживает свободное переднее сидение, где и устраивается с удовольствием.

Взаимные приветствия, даже поцелуи и мы стартовали, на дачу, на отдых, к Счастью.

* * *

29 октября 1987 года

Баку, Мардакяны

Четверг

09:00 20*С

— Эх хорошо. — Думаю я, сидя на веранде в полном одиночестве. — Иногда хочется посидеть вот так, только недолго. —

А мне долго и не дают.

Из двери появляется заспанная симпатичная мордашка, обрамленная шатенистыми волосами, пока еще растрепанными после сна.

— Ты куда убежал, Даня? Мне скучно и грустно стало в одиночестве, я проснулась, а тебя нет. — Говорит Ленка, глядя на меня.

— Милая хорошая Ленка. — Думаю я, смотря в ее серые глаза, беру за руку и уже тяну к себе на колени.

Глаза веселеют и она с удовольствием усаживается на предложенное место, потом прижимается, поднимает голову, целует и произносит уже с улыбкой, греющей душу:

— Вот так-то лучше.—

И снова прячет голову у меня на груди, а из двери появляется вторая заспанная мордашка, на этот раз в обрамлении темных волос, но столь же симпатичная и смешная.

— Наташка, Наташка.—

Она оглядывает нашу композицию, видит что место занято, потом неожиданно довольно улыбается и гибким движением перемещается ко мне под бок, уверенно завладевая моей правой рукой и кладя ее себе на бедро, одновременно говоря:

— Мне тоже скучно и даже страшно. Защити меня.—

Ленка возмущается беспардонной экспроприацией руки кавалера и шутя спрашивает Наташку:

— Ты чего пришла, подруга? Иди спи дальше.—

А я думаю, глядя на все это:

— Какие страсти разгораются в нашем благородном семействе. А это еще блондинка не проснулась, устала наверно за ночь то?—

Но Наташка легко парирует выпад Ленки, отвечая:

— Половина все равно моя. — И тут же переспрашивает. — На правую согласна? Верхнюю не предлагаю, знаю не поведешься.—

А я понимаю:

— Делят, ой делят. А это, еще блондинки нет.—

Вдруг они неожиданно становятся серьезными и Ленка спрашивает:

— Даня, а после Евро, ты что делать будешь? Говорят про Европу.—

Я задумываюсь на мгновение, а потом отвечаю:

— Да, мне надо в Европу перебираться. Это есть в планах. Скорее всего Франция для начала, Марсель или Монако.—

Ленка мрачнеет и Наташка не лучше. Потом уже Наташка собирается с мыслями и все-таки спрашивает:

— А как же мы?—

— Я заберу Вас с собой. — Отвечаю я не задумываясь.

Ленка веселеет на глазах и переспрашивает:

— Нас? Обеих? У тебя же там Несса.—

Я смеюсь отвечать, обнимая их обеих:

— Ничего, меня на всех хватит. Обеих заберу конечно.—

Наташка кричит:

— Ура.—

А потом добавляет:

— Жалко конечно на троих делить.—

Я смеюсь на это высказывание моей темноволосой хулиганки и отвечаю, прижимая ее к себе:

— Ничего, поделитесь.—

И они обе синхронно кивают головой, а я замечаю совсем мрачную мордашку Оли, выглядывающую из окна кухни.

— Чего это она? Совсем без настроения что ли. — Думаю я и сгоняю Ленку с коленей со словами:

— Пойду я с моей Оленькой поздороваюсь.—

Подхожу, целую, обнимаю прямо через окно и чувствую, оттаивает.

— А слабо ко мне через окно вылезти? — Спрашиваю я у нее со смехом.

Она моментально ведется на «слабо» и вылазит через окно, прямо ко мне в руки, демонстрируя при этом столько прелести, и такие прелести.

Упала в мои руки, прижалась к груди, подставила губы для поцелуя и замерла. И я понимаю:

— Все, все прошло, прежняя Оленька вернулась. Ласковая, добрая, нежная.—

И снова поцелуи, прерываемые недовольных синхронным возгласом, оставшихся без внимания двух прелестных кошечек:

— Эй, подруга. Ты чего себе все захапала. Давай, делись.—

И мы смеемся на этот наезд уже вчетвером.

— Ладно, девчонки. — Говорю я — Пошли завтракать, нас сегодня ждут великие дела.—

И они улыбаются мне, а я понимаю.

— Мне предстоит долгий и счастливый день.—

И лишь что-то карябает. Какое-то неясное выражение проскакивает в глазах Оли. Появится и снова исчезнет, скроется за счастливой улыбкой синих глаз.