И он делает гроссмейстерскую паузу, я думаю:

— К чему он клонит?—

Но все проясняется быстро, на столике появляется листок с адресом и именем, и произносится пояснение:

— Это неплохая гостиница в центре Берлина. Позвони, представься от человека, что на листке и забронируй номер. Номер будет, не сомневайся. Потом подъедешь, оплатишь и заселишься. И все. Никто не побеспокоит, и никакой опасности. Это важно, чтобы ничего лишнего в прессу не ушло. А то бывает, всякое бывает. —

Я киваю, забираю листок и проникаюсь уважением к всемогущей организации.

* * *

Так вот и получилось, что мы приехали сейчас ни ко мне, ни к Нессе, а в симпатичную небольшую гостиницу, недалеко от центра города.

Выпрыгиваем из машины и проходим в гостиницу. Там улыбчивый портье слышит номер брони, тут же называет сумму, не великую надо сказать. Я оплачиваю, получаю ключ и мы удаляемся, в номер, чтобы культурно отдохнуть.

Дошли, зашли. Оглядываюсь и понимаю:

— Небольшой приличный номер, чистый санузел, пара кресел стол, шкаф и самое главное, большая, широкая кровать. Что еще нужно, когда молод? — Оцениваю я номер и гляжу на Нессу, а она только мельком взглянула и забыла.

— Ей не критично, чисто и ладно. Все что нужно есть, а главное мы тут. Вдвоем и вот это самое важное. — Читаю я в ее глазах и она тут же подтверждает это, обнимая меня за шею и шепча на ухо:

— Я соскучилась, Даня, я так соскучилась…—

И тут же слышит в ответ:

— Я тоже, любимая, я тоже…—

Я не помню, может я это уже сегодня и говорил, может и она произносила эти слова. Мне просто лень в такой момент копаться в памяти, да и неважно это. Подобные слова, можно и нужно произносить часто, они никогда не приедаются.

И вот она уже в моих руках, снова тянется, снова подставляет свои губы и снова сама целует. Легкое платье, как-то само расстегивается и невесомой волной падает на пол. Всего шаг и оно осталось уже за спиной, а в моих руках, прелестная золотистая блонда в одном микро комплекте, который так и просится, чтобы его сняли. Он наверно устал и ему тоже хочется отдохнуть. Вот он и прилег в компании с прелестным платьицем. Их теперь трое, им не скучно. Но, еще мгновение и к ним добавляются еще и чулки,и у них уже образуется настоящий коллектив.

А мы вдвоем, стоим обнявшись, я и прелестная обнаженная девушка.

— Тебе не холодно? — Спрашиваю я и чуть отстраняюсь, чтобы полюбоваться.

Она качает головой и улыбается, а делаю совершенно нелогичный поступок. Снимаю свои джинсы и рубашку, и заявляю:

— Это, чтобы понимать, холодно тебе или нет.—

И тут же добавляю:

— Чистота эксперимента нарушена, под угрозой само получение объективных данных.—

И тут же снимаю все, что осталось. Оно, все, высится аккуратной горкой на полу, чего мое российское воспитание выдержать не может и я со словами:

— Чтобы не простудились. —

Перекладываю все, что было на полу, на более подходящее для этого кресло.

Несса с некоторым изумлением, смотрит на эти мои ухищрения, не совсем понимая мотивы моих действий, но сразу про все забывает, стоит мне подхватить ее на руки со словами:

— А Вас молодая госпожа, мы сейчас отнесем на достойное, столь прелестной особы, ложе—

И тут же осуществляю свою угрозу. Мы валимся на кровать, причем я в последний момент успеваю перевернуться и не обрушится всей своей сотней килограмм живого веса, на столь нежное создание, в котором наверно и сорока нет.

Но в новой образовавшейся комбинации, уже она оказывается на моем бренном теле.

— А мне не тяжело, мне даже приятно.—

И у меня почему в мыслях в столь интересный момент проскакивает воспоминание из детства:

* * *

Вечерняя школа в нашем поселке, подвыпивший великовозрастный десятиклассник, уже отслуживший в армии и молодая учительница. Она случайно наступает ему на ногу и слышит следующий монолог:

— Девушка, вы наступили на мою любимую мозоль. —

Она смущается, пытается отскочить, а он продолжает свою тираду:

— Стойте, стойте, мне даже приятно. —

Такие были школы и такие десятиклассники с учительницами.

* * *

— Но это все лирика. — Думаю я. — Сейчас есть дела куда приятнее.—

И я обнимаю свою прелестную француженку, тяну к себе, а она не сопротивляется. В глазах я читаю любовь и желание, а руки, тело и губы это все только подтверждают.

Начинается очередной акт вечной пьесы под название Жизнь и Любовь……

* * *

Дали несколько представлений и теперь отдыхаем. Но это конечно, еще не конец пьесы, это лишь антракт, и мы просто лежим обнявшись, согревая друг друга живым теплом тел и дыханием нежности.

Несса поднимает на меня глаза, а в них столько всего, что и не описать, а чуть не пропадаю в этом омуте, но меня спасает ее вопрос и просьба одновременно:

— Даня, а ты не мог бы мне чего-нибудь почитать, из своего? Ты ведь наверно еще что-то написал. Машка говорила, ты регулярно пишешь стихи. — Просит и спрашивает она.

Я улыбаюсь, немного задумываюсь и отвечаю:

— Да милая, конечно. Только они немного депрессивные. Настроение было не очень, когда писал. Хотя вроде концовка и оптимистичная. И это не о нас с тобой, и не о девчонках, это просто о жизни. Там по-разному бывает, а у нас все хорошо. —

Она кивает в знак согласия, а читаю:

* * *

Ненаписанные письма

И не сказаны слова

Всего бы, все бы ничего

Только, жгут вот душу иногда

Жизнь на плюс, то жизнь на минус

Вечна вечная игра

Я хожу, ищу тот синус

Не поймешь тут ни черта

Дни летят, минуты, годы

Жизнь свистит на полустанках

Сколько, сколько тут свободы?

Не запутаться б в считалках

Понимаешь все, что было

Все, что было, все, что есть

Что поделать, коль не мило

Все, что есть, да, все, что есть

Жизнь смешная ведь игра?

Вроде просто….не понять?

Что поделать, это я

…… . Руки тянутся обнять

Убегает, исчезает, хитро улыбнется

Только манит, манит, манит

В руки, в руки не дается

Ну, а кто ее то знает?

Да, Любовь она такая

Хороша, но иногда

Вроде вот и даже ощущая…

Понимаешь, нет, не та…

* * *

Жизнь и ленты, кольца и глаза

Память тащит все моменты

Рвем мы души в клочья иногда

Для кого-то сантименты

* * *

Ненаписанные письма

И не сказаны слова

И печати в душу ставит

Навсегда, да навсегда

* * *

Несса смотрит мне в глаза, потом улыбается, обнимает себя моими руками и говорит:

— Хорошие стихи, берут за душу. Но ты прав, это не про нас. Видишь, ты меня обнял и я не убежала. И я ведь не та, которая не та? Правда?—

— Правда милая, правда. Ты, та самая Та. — Отвечаю я ей.

И может, мне кажется, но она облегченно вздыхает, а я снова тяну ее к себе, антракт окончен, впереди новые эпизоды….

Глава 22